SHERLOCK SOLUTIONS

школа управления Сергея Лысова

Более 10 лет я помогаю деловым людям учиться решать жизненные проблемы и деловые ситуации на основе специальной технологии: «Управление собой, людьми и ситуациями».

Сергей Лысов

Колея. Рассказ

imagesУдар в сердце мало чем отличается от удара по сознанию. Я это испробовал на себе. Особенно когда твоя жизнь идёт под откос медленно, на твоих глазах, как бы предупреждая тебя, к чему все это движется. Я бы хотел, чтобы все произошло мгновенно. Но у тех, кто организовывает все это, видимо, другие планы. Им там наверху, надеюсь, понятно, зачем мне эти муки.

Было это в марте 2020 года. В числах двадцатых. Помню, что карантин уже стал не просто реальностью, а с оттенком страха. Я прогуливался один. Только запретили ходить больше, чем по двое. Но мне и раньше не было с кем. Вернее сказать, ходить и общаться было с кем, но в таком общении было что-то дурное. Как от резиновой женщины для интима. Только в моем случае было все куда хуже, поскольку имеешь дело все же не с резиновыми куклами, а с людьми. Я не мог дать объяснение, отчего мне так нехорошо с живыми то… Так что сказать, что мне было плохо во время карантина, нельзя. Можно сказать даже наоборот. Ходить в толпе и чувствовать себя одиноким хуже, и хуже намного. Контраст, знаете ли…

Я зашел в парк, в котором бывал всегда, когда выходил на плановую прогулку. Чем это отличалось от тюремной прогулки я уже давно не отличал. Разница составляла только в ограждениях. В тюрьме – это проволока и забор, а у меня — одиночество. При этом я точно знаю, что это состояние было абсолютно идентичным тем, кто испытывал его, находясь в настоящей тюрьме. В общем, я почему-то продолжал искать в этом парке утишение. “Эстетика, наверное”. – подумал я. Она тянула меня, как сладкое во время депрессии.

Я увидел его сразу. Городской сад был не большим, просматривался, как на ладони, и заметить человека, который сидит один на скамейке, было не трудно. Я уже собирался повернуть на алею, в противоположную сторону от него, как увидел, что он мне машет. Я даже оглянулся, чтобы убедиться, что за мной есть тот, к кому был адресован жест незнакомца. Но сзади никого не было. Вернув свой взгляд к нему, передо мной зияла та же рука. Она была почти полностью вытянута и напоминала жест рабочего, показывающего крановщику что делать.

Ткнув пальцем в грудь, пытаясь таким образом спросить, меня ли это касается, я угадал его утвердительный кивок головой и двинулся к нему.

Уже в метрах десяти от него я увидел мужчину лет пятидесяти, худощавого, высокого роста, в пуховике ниже коленей; он сидел почти посередине скамьи и держал руки в карманах куртки словно ему было так удобно, а не от холода. Его прищуренные, но цепкие глаза, выражали необычное – правдивую заинтересованность без какого-либо намёка на заискивание; он как будто был весь во мне. Детали его лица: нос, губы, рот ничего особенного не выдавили. Разве что мягкие, слово умышленно скошенные углы, округлые черты. Но главное, что не заметить было нельзя – легкая и доброжелательная улыбка. Я подумал, что если бы мне пришлось стоять на эшафоте, то выбрал вместо священника именно такого.

Он не дождался, пока я подойду к нему вплотную, и мое сознания без сопротивления приняло его всего целиком.

– Я точно знаю, что если в парке появляется второй единственный человек, нужно немедленно заводить с ним разговор.

– Почему Вы так думаете?

Я уже подходил к нему вплотную.

– Одиночество убивает, если Вы не знали.

Я вздрогнул. Происходящее начинало напоминать сюр.

– Да что Вы! – сказал я, и остановился прямо перед ним, несколько надменно осматривая его сверху вниз.

– Да, да, именно так. Вы присаживайтесь. Передохните немного.

Он вежливо показал мне на пустующее место на скамейке и слегка отодвинулся к своему краю. В его взгляде было что-то приятное и от него шло неописуемое спокойствие. Трудно сказать, что я испытал, но это было удивительное состояние, в том смысле, что с незнакомыми людьми обычно такое не испытываешь.

–  Люди просто так не встречаются – сказал он, и ещё немного отодвинулся от меня, давая мне больше пространства.

– Я не считаю так. А сам… встречаюсь с людьми, которые для меня вообще словно манекены. Случайные они или нет.. какая разница.

– А вот вы присмотритесь и увидите жизнь человеческую, которая один в один на колею похожа, на которой состав движется по точно прочерченному маршруту. Так вот я спросить вас хочу. А кто же, мил друг, маршрут этот выстраивает? И скажу вам. Маршрут этот выстраивает душа наша. Мы просто не видим ее или скорее не умеем видеть ее. А ведь это она выстраивает колею.

– Как-то загадочно вы говорите. А показать то и не сможете. Только вот всё болтать.

– Почему же не могу? Могу. Вот смотрите, как это у меня было – сказал он, и я заметил пробивающиеся в его голосе слегка хриплые нотки, которых раньше не замечал. Голос его был приятный, будто бархатный, но с басом. И он по-прежнему источал не фальшивую доброжелательность, которая ничего общего не имеет с улыбкой, которую мы часто делаем для формальности.

– Стал я юристом известным… м, как бы это Вам сказать… быстро. Ну, не то чтобы прославленным мэтром, но на свои тридцать имел небольшую компанию, а чуть позже и водиться с людьми начал важными. Ещё позже познакомился с партнёрами, бизнес весьма прибыльный с их помощью заимел. И дом у меня появился, и дача, и машина; жена опять же красивая. Это не весть какой признак, конечно, но все же… красоты она была не описуемой, а фигура так вообще, модельная. А был то, кто? За душой ни гроша. Знать меня знали одноклассники в школе из “черного квартала”, ну, вы знаете, есть такие депрессивные места, да соседи по двору из того же уровня. Окружение – пьяницы и наркоманы, соседи – как у Горького «На дне».

Он слегка сгруппировался, смотрел прямо мне в глаза и все его тело показывало, что он собирается сейчас говорить для меня не от праздности, а как будто ждал меня здесь очень долго. Доброта, с которой он продолжал смотреть на меня, как окутывала мое сознание словно туман, который садится на водную гладь.

– А как все началось? – он начал ускорять слог и словно чеканил свои же слова. – Попадаю в армию. Кстати, у меня был шанс не пойти туда. Мне предлагали профессиональный спорт и любой институт на выбор. Но я хотел тогда быть только юристом. Быть юристом – это ведь был маршрут моей души, а не что-то там… Это она заставила меня пойти в армию во внутренние войска, посчитав, что это как-то связано с будущей профессией юриста. Понимаете? Вместо того чтобы “жить не тужить”, быть студентом в институте, пусть такая учеба и была не по душе, я оказался почти на зоне. Все-таки внутренние войска. Это сейчас мне понятно, каким глупым было мое решение. Но как говорят знающие люди, правды нет, а есть лишь то, что срабатывает. А мой результат состоял вот в чем. Я вступил в члены КПСС, что по тем меркам — временам Брежнева, это было некой путевкой в жизнь. Концу же службы я получил рекомендацию для поступления в институт, что давало мне право идти вне конкурса, то есть, главное, было двойку не получить. Улавливаете?

– Вполне и за совпадение сойдет – сказал я скорее для того, чтобы просто сказать. А рассказ его начинал меня интриговать.

– Нет в этой жизни случайностей. Вы лучше посмотрите вот на что.

Он посмотрел на свои две вытянуты ноги (видимо для большего удобства), будто там что-то было важное, немного выждал и продолжил.

– Вы видите? Моя колея была заложена намного раньше, чем я решил отказаться от института и пойти в армию. После нее же колея стала видна чуть отчетливей: член партии, студент юрфака! Уже можно и “станцию назначения” увидеть. Без деталей, конечно, но увидеть. Позже было ещё много разных остановок… что-то вроде неприятной работы в порту, грузчиком в универсаме или разнорабочим и всякое такое, которое я считал не своим путем, а остановкой. Но все эти остановки странным образом вели меня к месту назначения.

– И каким было Ваше место назначения? – спросил я с интересом.

– О, это отдельная история. Сам от нее в шоке. Но я пока говорю о другом. Я говорю про остановки, с которых меня кто-то, как бы без спросу забирал, чтобы я там не задержался. Понимаете? Не я принимал решение.

– А кто же?- спросил я скорее из вежливости, чем интересуясь явным эзотерическим уклоном его повествования.

– Душа моя… она, родненькая. А кто еще!? Вот хоть возьмите это случай. Я был на третьем курсе, и к тому времени уже был женат, а потому работа для меня стала с другим привкусом — обязательством. Но, хоть и была она часто высокооплачиваемой по меркам середины 80-х, она все же странным образом не пересекалась с моей будущей профессией. В голове полная пустота; в какую сторону держать внимание не ведаю. Неясность жизненного пути подавляла. В милицию я не хотел, уже имел с ней дело, а другие профессии требовали окончить институт. Да и время тогда было другое. В 80-х годах бизнес, как таковой отсутствовал. Устроиться студенту юрфака третьего курса по специальности было нереально.

Я немного придвинулся к нему, почувствовав, что пространство между нами немного неестественно.

– И тут попадается случай. На день рождения моей мамы, некто дядя Коля, знакомый знакомого и родственник на седьмом киселе, расспрасив меня почему-то с пристрастием, что я и кто я, вдруг говорит мне, что ждет меня завтра в семь утра возле автопарка. В такую рань я просыпался только в армии, и перспектива завтрашнего утра  была для меня плоха не только тем, что это утро совсем ранее. Меня в нее звал какой-то мужик, работающий шофером в автопарке, не понятно зачем и, с расплывчатой формулировкой – надо. Я его видел и раньше, когда он приезжал однажды мимо нашего дома на автобусе, который в те время часто использовали на похоронах в качестве катафалки. И встречаться с ним мне никак не было понятно зачем. Да и на вид он был явно не из той категории людей, которые были похожи на представителей “белых воротничков”, к которым меня так тянуло в то время.

Утром я проснулся в том состоянии, в котором просыпаются люди в концлагере. Что меня заставило подняться, остается загадкой до сих пор.

Я почему-то слушал его с интересом.

– В общем, привез он меня в учреждение под названием “Районный комитет коммунистической партии”. Как потом я понял, дядя Коля часто возил на картошку партийных функционеров, и первый секретарь, женщина в стиле коммуниста, которого боялись там не иначе как Сталина, лично ему симпатизировала. Довольно обычная ситуация, когда водитель, простой мужик нравится “большому” человеку потому, что не был связан с ним профессиональными отношениями. Не буду рассказывать все перипетии, как дядю Колю умоляли остановиться и не идти к ней в приемную (он не различал здесь границу дозволенного), но для меня все это было, как в бреду. Я к тому моменту вообще не понимал, что такое райком партии (по нынешним временам это вроде райадминистрации). И все, что происходило на моих глазах, было словно кино. Кому-то все же удалось остановить дядю Колю предложением направить парня (меня) к инструктору по кадрам.

Он на секунду остановился, посмотрев на мимо проходящую мамашу в коляске, потом повернулся ко мне, и вытаскивая что-то из своей куртки, сказал:

– Дальше не буду заострять. – сказал он, аккуратно высморкавшись в платок, который только что достал. – Здесь суть важна, а не странный характер этой истории. А случай этот явно показывает, как меня кто-то или уж что-то, не знаю, прямь вытаскивало с моей “остановки”, на которой мне было не хорошо уже долгое время. Понимаете? Я уже не выносил все это. Моя остановка была сущим адом, не считая того, что люди, с которыми мне приходилось там общаться, были алкоголики, наркоманы и прочая братия, общение с которыми обычно до добра не доводит. Итак, я оказался в комсомоле… Тот же партийный функционер, только рангом по-ниже будет. После бытийности грузчика и разнорабочего, ходившего постоянно в робе, и поддерживающий застолье со своими собутыльниками обычным стаканом шмурдяка, я уже почти привык и сжился с этой ролью. Поэтому когда я осознал через три часа после захода в это заведение, что я согласился на должность освобождённого секретаря комсомольской организации в одной из средних школ с подработкой учителем права, уже было поздно соскакивать с поезда. Он набирал обороты с бешеной скоростью.

– Интересно рассказываете…

– Но тут вот в чем дело…

Он посмотрел на меня, как бы желая показать, что сама по себе эта история без его центральной мысли не имеет значения. А я чувствовал, что здесь явно приготовлен сюрприз.

– Скажите, – еле услышал его голос, словно он умышленно говорил очень тихо. – Кто просил этого человека, который мне не был ни отцом, ни братом, ни даже соседом, вести меня в то учреждение? Кто заставил меня подниматься в такую рань, и идти к тому, кого я обычно сторонился (мужика в робе)? А ведь после этого случая моя колея стала прочерчиваться все более отчетливо. Член партии, студент юрфака, а теперь и молодой функционер. Чиновник по-нынешнему будет. С железобетонной перспективой! Понимаете?

Я подумал, что и правда в жизни, порой, вещи происходят странные до невероятного. Тем более, мужик этот… у которого пропуска в это заведение не должно было быть ни в прямом, ни в переносном смысле.

– Но вот что интересно! – продолжал он. – Знал ли я тогда, что это колея? Нет, не знал. Всё волновался, как там оно будет. Где взять деньги хоть на однушку. Что будет дальше? Ничего не известно! И одни назойливые мысли, пугающие о будущем. А колея то уже была! Вот скажите, разве она не видна вам? Разве так как я ее только что показал, ее не видно?

– Видно – с участием сказал я.

– Вот и я том. Мы не замечаем своей колеи. Комсомол, куда я попал – это ведь слово обыкновенное, навеивающее смутные представления о людях, похожих на Павлика Морозова. А присмотреться – это целый мир, словно вы выбрали компьютерную игру, в которой сценарий неизвестен, но предопределен тем, что если вы вошли в игру, вам придется делать ходы в отношении участников, вызывая таким образом жизненные столкновения. Без шансов отсидеться в своей пещерке…

– Это как? – Мысль его я уловил, но мне хотелось расшифровки.

– Вот смотрите, мы когда попадаем в какую-то тусовку, мы попадаем, как бы в некую железнодорожную страну, в которой маленькие колеи выглядят как транспортные магистрали между станциями. В моём случае этими магистралями являлось членство в комсомоле. Оно ведь по тем временам почти обязательное было. Собрания, взносы, дружины и всякая муть. Но муть эта представляла собой нечто похожее на рынок, на котором нельзя не вступить в общение, если ты хочешь купить килограмм яблок. Так ты постепенно попадаешь в сознание продавщицы, а она в твое. Души переплетаются. Вот к примеру, у меня один знакомый подрабатывал тем, что ездил на рынок, покупал там у оптовиков стиральный порошок, а потом продавал его у выхода с этого же рынка. Очень неплохой, знаете ли, бизнесок получился. Но я не об этом. Пока стоишь, всегда найдётся сосед, с кем обмолвишься словечком. А сосед обычный парень, лоток у которого находился рядом с тем местом, где мой знакомый брал порошок. Ну и как водится, порой, нужно и подождать своей очереди. Слово за слово, о погоде, о политике и знакомишься. А потом год ходишь в это место, а он тебе уже как родной. И симпатия уже есть, и порой огорчаешься, когда узнаешь, что он не вышел на работу заболев.

Я ждал, когда он вытащит наружу свою главную мысль словно пантера притаилась перед броском на молодую косулю.

– И вот однажды, он говорит тебе: “У меня сегодня вечеринка, приходи”. И ты, конечно, приходишь. А уходишь уже не один. Через год она твоя жена, а ещё немного спустя у тебя ребёнок — ещё одна заготовка для колеи. А пока эта заготовка колеи растет, ты попадаешь в новую тусовку… в ее семью. У тебя появляется теща, шурин, их друзья, кумовья и их друзья, и их кумовья и их друзья. И у всех этих людей есть свои душевные устремления. Вы часто пересекаетесь и бывает конфликтуете, поскольку у каждого свои представления… Так человек устроен. Начинается то, что мы называем жизнью. Лучше бы сказать игра, ибо у двух сторон есть противники, суть которых мешать друг другу. Но это не от злобы. Просто у каждого свое устремление. Противодействие возникает только потому, что их устремления не совпадают. Но факт есть факт. Будет помеха! И не от прохожего на улице, а от того, с кем частицы твоей души уже связались. И это не в переносном смысле. Тебе хочется в кино, а ей в театр. И тебе, конечно же, обязательно нужно противника своего сломать, переубедить, заставить идти в твоей колее. Он ведь должен делать что-то, что для тебя важно, а не для него. Это тоже часть природы человека. Он, конечно,  противится твоему натиску. Но тут то и возникает страшная и удивительная одновременно вещь: сопротивление двух или трёх или тысяч создает связь, сцепку. Они создаются психической энергией – душой. Ее хоть не видно, но она словно луч прожектора —  указывает. Так вот оно.

Я почувствовал адреналин.

– … именно в эти мгновения, когда вы конфликтуете, бац, и он, или она, или они впечатываются в вашу душу, а вы в их. Вы вкрапливаетесь, спаиваетесь, связываетесь… без шансов развязаться. Ваши устремления словно лучи прожектора на темной морской глади, выходящие из вашей души, сталкиваются с лучами, идущими от других прожекторов. Фотоны света перемешиваются, и вы уже не свободны. Вы (лучи душ) связаны! Правда и то, что вы не знает обо всем этом. Луч этот глазами то не увидишь, телом не почувствуешь. Он и протаптывает колею, почему-то всегда запрыгивая на чужую. А ты уже потом просто по ней идешь. Как я пошел в армию или в автопарк к дяде Коле, перед этим запрыгнув на чужую колею, но со своим намерением.

– Это Вы о судьбе? – спросил я, пытаясь уловить то, что явно звучало рядом с его словами, но не было настолько очевидным, чтобы ухватить это.

– Можно и так казать. Но, видите ли, в чем дело? Если с самого начала знать обо всем этом, получается, что жизнь – это весьма интересное приключение. Я вот вспоминаю все свои ужасные ситуации, от которых нам всегда только и бывает что плохо, и понимаю, что, если бы я тогда знал обо всем этом, каким увлекательным было бы мое путешествие под названием жизнь.

И тут я застыл. А ведь, так оно и есть. Все, что со мной было – просто было. И если бы я тогда хотя бы даже верил в то, что он говорит, пусть это даже будет полной чепухой, моя жизнь была бы совсем иной. Но следующая моя мысль уже размахивала веником, подметая только что возникшее озарение в полупустом городском парке.

– А что вы скажете о тех людях, которые заболели и знают, что им осталось жить несколько месяцев? Им можно тоже Вашу доктрину взять на вооружение? – сказал я, не пытаясь задеть его за живое, а просто скинуть обезьяну со своей шеи. В конце концов не я его позвал на эту странную беседу.

– По моим понятиям все эти люди – это как проекция в кино. В нем много ролей, и кто-то выбрал себе роль больного. Я лишь хотел сказать, что если понимать жизнь так, как я попытался ее выше описать, то Вы можете не останавливаться на тех станциях, которые обозначены вывесками  “Больница”. Не зная обо всем том, о чем мы с вами здесь говорим, однажды человек решает выйти на этой станции, и забывает вернуться к своему поезду, чтобы продолжить путешествие. Он начинает жить в “больнице”, причем в качестве больного. Исход такого сценария в общем-то понятен. Колею видите? – спросил он, пристально посмотрев на меня.

– То есть, вы ходите сказать, что этот человек мог излечиться, если бы знал, то, о чем вы рассказываете?

– Что-то вроде того. Излечиться или еще что… Неважно, как выглядит “покинуть станцию” под названием “больница”. Просто у человека нет шансов покинуть ее, если он не знает, что у него есть такое право… Вы теперь знаете.

– И что делать, когда я узнал об этом?

– Ничего. Вам ничего не надо делать, чтобы продолжать путешествие, а не выскакивать в плохом месте, забывая вернуться…

– Мне бы еще узнать свой поезд – сказал я с печальным голосом, ощущая новый прилив одиночества, который лишь ненадолго покинул меня.

– Здесь нет ничего сложного. Вам просто нужно двинуться на вокзал и в самой дальней его кассе купить билет.

– Так не известно ж мне, куда ехать. – недоуменно воскликнул я.

– Билет — это метафора. Нарисуйте свой сценарий. Он и будет Вашим билетом. Вы ведь это перестали делать и очень давно. Или не делали вовсе. Вас выкинуло на станции и вы думаете, что это ваша жизнь. А это всего лишь станция. К тому же Вы не хотите на ней находиться. Так что идите на вокзал.

Я заметил, как он хотел встать и вдруг резко дернулся, как будто что-то забыл.

– Так как станция то Ваша называется?

– А, Вы об этом… Так вот же она. Вы прямь на ней и оказались.

Он взглядом показал мне на скамейку и парк.

– Но не задерживайтесь здесь…

 


Поделиться в соц сетях:


.
Основатель юридического агентства «Мета-Информ», входившего в 50 ведущих юридических компаний Украины (г. Одесса, 1991 - 2005). Юридический эксперт в Лондонском арбитражном суде (1995) Консультант губернатора Одесской области (1999–2004). Советник мэра г. Одессы (2010 - 2011). Бизнес-тренер, коуч в области трансформационых изменений, эксперт в управлении кризисными ситуациями. Специализация - организация и проведение трансформационных процессов. Генеральный директор консалтинговой компании Sherlock Solutions. Автор книг «Встань с дивана. Как создать свой бизнес и стать независимым» и «Анатомия победы».

Более 15 лет помогает людям учиться решать жизненные проблемы и деловые ситуации на основе специальной технологии «Управление собой, людьми и ситуациями» (MYOR). Участвовал в различных стартапах и кризисных проектах, был консультантом ряда высокопоставленных лиц. Родился в г. Одессе в 1964 году. Окончил одесский университет им. Мечникова, обучался на юридическом факультете по специальности административное право. Длительное время работал переговорщиком и кризисным специалистом в различных коммерческих и политических проектах. Является специалистом в области реструктуризации и строительства организаций, тренером по переговорам, автор ряда бизнес-тренингов и семинаров для основателей бизнеса. Руководитель проекта «Юрист года» (Одесса 2000 - 2003 НУ "Одесская юридическая академия").
.
Миссия: обучение деловых людей управлению сложными и нестандартными ситуациям как базовой основы накопления личной силы; тренировка специальных способностей и передача знаний в качестве основы управления собой, людьми и ситуациями в сложившихся в мире условиях (нестабильности и агрессивности среды).
.
Основной продукт. Персональные консультации, групповые мастер-классы и консалтинг в сегменте развития и использования специальных способностей как основы такой деятельности.

Отзывы