SHERLOCK SOLUTIONS

школа управления Сергея Лысова

Более 10 лет я помогаю деловым людям учиться решать жизненные проблемы и деловые ситуации на основе специальной технологии: «Управление собой, людьми и ситуациями».

Сергей Лысов

Отстреленные. Рассказ

UnknownОтчаяние – это всегда крик. Но это не просто громкий звук голоса. И это не шумное выражение эмоции. Крик – это всегда взрыв надежды. А все перечисленное – это брызги от нее, ее осколки. Но, убивают не они. Убивает взрывная волна. Надежда – очень большой силы заряд.

Как она вынесла меня, высокопоставленного чиновника, на мои уже 32 года на эту скамейку на детской площадке, я не знал. Но рядом со мной оказался он, Костик – мой старый друг со школьной скамьи и действующий хирург. Когда взрывается надежда почему-то нас выносит именно к друзьям. Я не знаю, как это устроено, но рядом со мной сейчас сидел именно он. Скамейки на детских площадках возле стандартных многоэтажек все на одно лицо, но не на каждой можно отсидеть смыслы…

– Я уже говорил: отстрел происходит незаметно. Ты превращаещься в “траву”, не зная об этом. 

– О каком отстреле ты говоришь? – спросил Костик.

– Это иносказательно. Отстрелом считается убийство по одиночке. Но это убийство другое –  запредельного уровня.

Я видел, что он честно пытается меня понять, а не просто слушал меня, как врач в психушке. А я не мог ему объяснить суть того отстрела, который я заметил довольно давно. Убийство, ведь  – это лишение жизни, а то, о чем я говорил – это не просто лишение жизни. Это преступление по-круче будет.

– Может ты какой-то пример покажешь? Что может быть хуже убийства? – спросил он, а мое отчаяние уже хотело превратиться в стон.

И вдруг у меня промелькнуло: Витька! Я вытащил телефон и набрал его номер. 

– Выходи. Я внизу на детской площадке. Что? Да, это срочно.

Витька спустился не по обыкновению быстро. “Может осколки взрыва?” – подумал я.

– Садись – сказал я, когда он подошел к нам. – Рад тебя видеть.

Витя, мой сосед по лестничной площадке был не высокого роста, лет 20, худощав, и носил, как и все узкие джинсы, которые обтягивали его и без того худые ноги, что делало его еще больше похожим на тех, кого я включил в список отстрелянных.  

– Привет – сказал он, и сел между нами, так и не вынув руки из карманов своей кожаной куртки.  – Чего тебе?

– Я тут в муках, и потому попросил тебя выйти. Вот, скажи мне. Ты, когда идешь на дискотеку, понимаешь, чем все должно кончиться? 

– Че? 

– Понимаешь ли ты, чем должна закончится дискотека, на которую ты собрался с пацанами?

– Зачем мне это?

Я посмотрел на Костика, как бы показывая ему вещдок.

– Хорошо, спрошу по-другому. Ты когда принимаешь наркоту, понимаешь зачем это делаешь? 

– Ну, да, кайф словить.

– А когда идешь на дискотеку?

– Я почти не хожу на дискотеки. Смысл?

Со смыслом он был, конечно прав. Я туда и клонил. Действие, у которого нет смысла – инстинкт. Собаки и кошки, понятно, на дискотеки не ходят. Но, когда ты видишь кого-то, кто на нее пошел, не понимая зачем (без смысла), в моем понимании этот чел и был отстрелянным. Ему отстрелили ту часть, которая производит смыслы. Как иначе управлять инстинктами я не понимал. В моем окружении таких было крайне мало. Все в основном со смыслами… один смысл был краше другого. Чиновники – люди со смыслами!

– Я опять посмотрел на Костика, как вдруг услышал голос Витьки.

– А зачем тебе все это? Я много чего делаю, не задумываясь. Так легко и прикольно.

И тут я опять почувствовал, как громыхнуло. Разлетевшиеся осколки от взрыва моей надежды пробивали мое сознание бесшумно, но поражали его точечно. Мне даже показалась, что ударной волной зацепило и Костика.

– Ты слышал что-нибудь про отстрелы? – спросил он, видимо подыгрывая мне. 

– Че? – недоуменно выкинул из рта свое любимое междометие Витька. – Какой отстрел? Ничего я не видел. Я б заметил, если что. 

– Отстрел происходит незаметно. Его нельзя увидеть. – подхватил я. Ты превращается в “траву”, не зная об этом. 

К этому моменту я уже понимал, что именно так проявлялось мое отчаяние: доносить мысль без надежды, что она будет воспринята, но, не смотря на это, не прекращать доносить. Но, появилось более важное: я перестал испытывать вину перед Костиком. Сюда же плюс – остатки моей надежды донести ему мысль об отстреле таким способом: через демонстрацию реально отстрелянного.  

– Понимаешь, что я сказал? 

Я переспросил, зная, что Витька мог не втыкнуть в смысл моего донесения про то, что отстрелянные превращаются в “траву” незаметно. А без восприятия смысла этого высказывания, мое донесение было бы издевательством типа, как ежику объяснять правописание, и бить его за то, что он не понимает. Увидев на его лице пустой взгляд, я обрадовался. Вера в то, что сам я в норме и контролирую ситуацию, имело для меня большую ценность, чем его непонимание. 

– Повторю. Отстрел происходит незаметно. Его нельзя увидеть. Ты превращается в “траву”, не зная об этом. 

– Не понимаю тебя – сказал Витя, удерживая свои руки в кармане, как бы не желая показывать своё отношение к моим вопросам. Там, наверняка, уже сжимались его кулаки. Металлический скрежет качели, которую без какого-либо смысла раскачивал какой-то ребенок, добавлял неприятное ощущение диалогу.

– Знаю, что ты не понимаешь. Но, почему ты не понимаешь?  Вот вопрос!

– И почему?

– Потому, что ты уже “трава”. Осталось немного людей, которые могут находить в толпе своих, и проходить мимо “травы”, не затаптывая ее своими кедами. 

Я посмотрел на его обувь, и обнаружил, что он как раз в кедах. “Блеять, это совпадение еще собьет его сейчас с мысли”- проскочило в моей голове.

– А я зачем тебе понадобился, если я трава? – пошевелил Витька носками своих ног, вдавливая подошву кед в песок, как бы подчеркивая твердость вопроса. 

– Понимаешь, я хочу понять, можно ли этому противодействовать. А без твоего формального разрешения произвести эксперимент, я не могу.

– Ты меня разводишь?

– Нет, ты ж меня знаешь. Я кого-то разводил?

– И что мне нужно сделать?

– Дай мне разрешение начать работать с тобой – начал я то ли наглеть, то ли нагнетать ситуацию. Но, Витя был не возмутим.

– Я как это будет выглядеть?

– Лекция со мной один час раз в неделю.

– И все?

– Еще дам тебе перед сеансом травы.

– Какой травы? Настоящей?

– Ну, да.

– Слушай, хуйня какая-то. Меня начинает это раздражать. Или ты объяснишь по-человечески, или я валю.

Я быстро ретировался, и обошел “врага” (его недоверие) с фланга.

– Короче, слушай. Ты заметил, что куда-то делись все барыги? И уже довольно давно.

– В смысле?

– Ну, исчезли барыги. Раньше, кто наркоту разносил? Ты когда их в последний раз видел?  

Витька смотрел на свои кеды, как будто там была шпаргалка.

– А драки? Раньше сколько раз на день их встречал? А сейчас?

– Редко… Честно говоря вообще не помню когда… 

– А гопников? Куда они делись? Когда ты в последний раз слышал: “у тебя закурить не найдется?”.

Витька продолжал молчать и смотреть на свои кеды, так и не вынув руки из карманов куртки. Я опять почувствовал прилив отчаяния и посмотрел на Костика. Тот слегка нагнувшись тоже смотрел куда-то вниз. Но, меня задевало не молчание Витьки. А то, что он молчал как-то странно. Так молчит любимая собака, когда ты с ней разговариваешь. Ведь, ее понимание ты сам проецируешь. И делаешь это потому, что понимаешь, что она не может понимать. Но, поскольку тебе все-таки хочется понимания, ты его сам делаешь на своей псине. И все же, поскольку ты понимаешь, что собака не может понимать, время от времени ты расстраиваешься оттого, что она не понимает, но смотрит на тебя, как будто понимает. Я выдал про себя всю эту триаду в то время, пока мы все наблюдали, как мальчик продолжал бессмысленно раскачивать качели, создавая пренеприятный скрип. 

– А куда делись ларьки, которыми была усеяна вся столица? 

Я подготовил целую обойму вопросов. 

– Куда девались лавки у подъездов? Ты, когда последний раз видел у нашего подъезда соседок, которые перемывали косточки твоей маме?  

Витька уже смотрел на меня, а не на кеды. Глаза его приобрели округлый характер, брови не морщились, а скорее были слегка приподняты. Так смотрят, когда пытаются понять: разводят тебя или шутят.

– Хорошо, у тебя когда последний раз был секс? – не отпускал я.  

Он посмотрел на меня уже по-другому: как будто я спросил его, когда он в последний раз летал на марс.

– Я что-то сложное спросил?

– Так он мне как-то особенно и не нужен – ответил Витька.

– Ну, да, зачем траве тычинка. Ей и пестика хватает.

– Че?

– Да, это я так. 

Мы по-прежнему сидели на скамейке втроем так, что наши спины были не то чтобы ровными (скамейки на то и скамейки), но как паруса, удерживающие наши тела. И лишь Витька не изменил позы: его спина была ровная, а руки в карманах. Поэтому, я мог видеть Костика только тогда, когда тот нагибался. И когда он, наконец это сделал, я посмотрел на него и увидел понимающий взгляд – как смотрят собаки. Я вдруг, сразу, ожил. В груди стало легче, и яркость какая-то пошла.

– Скажи, а ты не чувствуешь себя одиноким? – я почувствовал, что взял след. 

– Нет.

– Но, ты ведь постоянно один дома.

– И что?

– Так, ничего. Жениться не хочешь?

– Зачем?

– Чтобы иметь друга, общаться, смотреть вместе телевизор, целоваться, трахаться…

Витька посмотрел на меня, и в глазах у него появилась жизнь.

– И чтобы потом она бросила меня, а я потом корчился год от боли?  Или, чтобы она залетела? Ты прикинь, она приходит к тебе и говорит, что беременна. Или тебе нравится, как твоя спрашивает тебя “где ты был?”. Ой, блеять, чур меня, чур. У меня есть интернет, и этого вполне достаточно.

– А, ну, да…. Я уже не чувствовал безысходности. Я видел, как Костик выражает недоумение. Это был верный знак, что я смог ему показать отстрелянного.

– Ты меня понимаешь? – я вытянул шею вперед и обратился к Костику через голову Витьки. – Изменить это уже вряд ли возможно. Отстрел произошел слишком давно. 

Костик не ответил, и смотрел куда-то вниз. 

– Че? – удивленно рявкнул Витька.  

– Это я не тебе? 

– Вы тут меня за дебила что ли приняли? – встал и тут же сел Витька.

– Да, ты не обижайся, Вить – хлопнув его по плечу, сказал я. – Кстати, ты же когда-то состаришься. Дети были бы тебе подмогой или утехой. Или что я не понимаю?

Витя вытянул ноги, держа свои руки там же, и надул щеки. То, что он ответил повергло в шок уже не меня. Я то был подготовлен, а цель моя была – Костик. 

– Семья – это слишком рискованная инвестиция – еле слышно сказал Витька, как будто это было признание в преступлении.

Вокруг воцарилась тишина, в которой можно было услышать, как дышат крепления горок, качель, карусели и всей остальной утвари детской площадки. Я достал из кармана портсигар и вытащил из него набитую сигарету. 

– Держи – протянул я руку. Извини, что потревожил. Маме привет.

Он взял сигарету, встал и молча пошел к подъезду. В потемневшем пространстве вечера еще какое-то время оставалось пятно, которое все быстрее и быстрее растворялось, пока полностью не исчезло. 

– Я – тоже еще! Сигарету нужно было давать в начале разговора. Хотя, какой смысл обкуривать пса. Что скажешь? – обратился я к Костику. 

– Зря ты про пса. Совсем, видимо тебе плохо. 

– Ты не подумай чего. Я иносказательно.

– Да, ладно. Я вот что подумал… А куда барыги действительно делись?

– Никуда не делись. Так и работают – курьерами в основном. Кто пиццу развозит, кто тачки в супермаркете, кто таксует. 

– Так они что, лигимитизировались? Законники теперь? Это ж целая армия. Я как-то подсчитывал на один район их больше десяти тысяч приходилось. И, вот, все они теперь законопослушные?

Я ненадолго воткнул. Что-то в этой мысли было для меня новенькое.

– Получается, что так. 

– Ну, так что в таком случае не так с твоими отстрелами? Отстрелянных причесали, обучили, одели. Теперь они на виду. Преступность, сам сказал, упала. Так они еще расселены. Я так понимаю по окраинам.

– Что ты имеешь ввиду?

– Так, это ж уже давно. Берут какой-нибудь убогий район, приводят его в божеский вид, плитку кладут, велосипедную дорожку. Лотки сносят и ставят вместо них приятные бутики, а потом в это место привлекают более состоятельных жителей. Цены в таком районе для барыг становятся не подъемные, и они мигрируют в районы, где по-дешевле.

– То есть, ты поделил людей по имущественному цензу? Вот так?

– А у тебя как? 

– Я не делю людей по деньгам.

– И зря.

– Деньги – это мерило разума. Если ты можешь заработать, значит ты не идиот.

– Не согласен. Как деньги зарабатываются сегодня мне известно. 

– Я не имею ввиду распил. А факт остается фактом: преступность причесали, и она теперь ездит по тем же велосипедным дорожкам, а не шастает по ночам и по темным подъездам.

– А Витька?

– А что Витька? Ты же все сам видел. Ну, “спит” сознание твоего соседа. А ты его в список отстреленных. Сам то, что? Пойми, нельзя отстрелить то, чего нет. У него нет того, о чем ты печешься. Просто начал появляться новый тип человека – новая цифра. Девчонки, вон уже Бостонский брак нашли, про голубых вообще молчу. Все они просто растеряны. И это не беда, а просто новый формат. Так должно быть. Игровые условия. Им просто нужно скумекать правила, по которым протекает эта новая жизня, а потом уже решать: барыгой быть или белым воротничком.

– И что за правила? Ты, знаешь их?

– Знаю. Правда, исполнять не получается. Но, то такое…

– Расскажешь?

– Не лезь в Матрицу, убьет!”

– В смысле?

– Все идет своим чередом. Кому нужно, тот достанет данные сам. 

– Я спрашиваю – у тебя есть они? Я для себя.

– Нет, но я знаю одного… на окраине живет. В гастроном с авоськой ходит до сих пор. Напиши ему.

Костик достал из кармана телефон, потыкал по экрану пальцем и положил его обратно.

– Скажи от меня. Он тебе даст кое-что. Только без наркоты приходи, а то погонит.

– Ладно, пошли, наверное – поднялся я, протянул руку Костику, и поддернул по-дружески уже начавшее подниматься его тело. В сторону уходящих двух силуэтов смотрел только один оставшийся на скамейке смысл – ребенок. Это было понятно по воцарившейся откуда не возьмись тишине, в гуще которой я услышал:

– Пошли.

– Ты, кстати схему отстроя районов уловил? В чем фишка? – спросил я

– Эстетика. Она, мать ее, даже на путан перешла. Посмотри, как они грамотно начали все это обставлять – под гейш катят, пообщаться там и всякое… И правда то: зачем жена?

– Эстетика в смысле красоты?

– Ага. Парки, церкви с куполами, плитка на дороге. Люди покупают красоту. Нынче она в моде. Это как конфетная обертка. Какая бы конфета не была, без упаковки, она никому не нужна. Мало того, скажу я тебе. Иногда упаковка стоит больше, чем содержимое. Или ты, как думал, состоятельных то привлекают? На, что им клевать?

– А тебе не кажется, что это барыги переехали в благоустроенные районы, а их место заняли врачи, учителя, инженеры? Интеллигенция поменялась местами с ними.

– Не знаю… Ты на метро?

– Нет, я домой.

– Ну, давай – подал он мне руку, и мы развернулись в разные стороны.

Весна уже была совсем заметной. И даже прохладный ветер не мог заменить время года, которое всегда наступает в сознании, а не в природе.

– Слышь? – раздался откуда-то издалека голос Костика. – Я тут подумал. А какая разница, кто переезжает в эстетику – гопники, барыги или интеллигенты, если этот мир отстрелянных?

Я махнул рукой на его мысль, но хорошая мысль, как известно, не мячик, а рука ей не ракетка. От хорошего выстрела отмахнуться обычно не получается. И сегодня я это уже понял…


Поделиться в соц сетях:


.
Основатель юридического агентства «Мета-Информ», входившего в 50 ведущих юридических компаний Украины (г. Одесса, 1991 - 2005). Юридический эксперт в Лондонском арбитражном суде (1995) Консультант губернатора Одесской области (1999–2004). Советник мэра г. Одессы (2010 - 2011). Бизнес-тренер, коуч в области трансформационых изменений, эксперт в управлении кризисными ситуациями. Специализация - организация и проведение трансформационных процессов. Генеральный директор консалтинговой компании Sherlock Solutions. Автор книг «Встань с дивана. Как создать свой бизнес и стать независимым» и «Анатомия победы».

Более 15 лет помогает людям учиться решать жизненные проблемы и деловые ситуации на основе специальной технологии «Управление собой, людьми и ситуациями» (MYOR). Участвовал в различных стартапах и кризисных проектах, был консультантом ряда высокопоставленных лиц. Родился в г. Одессе в 1964 году. Окончил одесский университет им. Мечникова, обучался на юридическом факультете по специальности административное право. Длительное время работал переговорщиком и кризисным специалистом в различных коммерческих и политических проектах. Является специалистом в области реструктуризации и строительства организаций, тренером по переговорам, автор ряда бизнес-тренингов и семинаров для основателей бизнеса. Руководитель проекта «Юрист года» (Одесса 2000 - 2003 НУ "Одесская юридическая академия").
.
Миссия: обучение деловых людей управлению сложными и нестандартными ситуациям как базовой основы накопления личной силы; тренировка специальных способностей и передача знаний в качестве основы управления собой, людьми и ситуациями в сложившихся в мире условиях (нестабильности и агрессивности среды).
.
Основной продукт. Персональные консультации, групповые мастер-классы и консалтинг в сегменте развития и использования специальных способностей как основы такой деятельности.

Отзывы