Антистоицизм

Закончив свой доклад, сразу направился к выходу. Я пытался донести до аудитории не стоический принцип принимать, а способ управления реальностью. Разница в позициях состояла в том, что я считаю реальность иллюзией, а потому подлежащей управлению, а стоицизм предлагает принимать невзгоды потому, что рассматривает реальность серьезно.

Шмыгнув за занавес сцены с роялем, я пошел к черному входу, чтобы миновать людей, которые обычно оставались, чтобы задать вопросы. Он уже ждал. Всегда найдется кто-то, ради кого я выйду, как Скорая помощь с красным крестом на стёклах.

Мы пошли по аллее мимо очень красивых парковых деревьев.

«Удивительно, – думал я. – Красота — это не внешнее, что-то изнутри.

Я посмотрел на него и понял: он сейчас не видит никакой красоты. Когда люди ее чувствуют, это видно на их лицах.

«Вообще-то, красота на фоне внутреннего раздрайва то еще действо. – Продолжали атаковать меня мысли, пока мы шли, а он с кем-то договаривал по телефону. – Умом понимаешь: красиво, а на душе кошки скребут».

____

– И почему я должен этому верить, – спросил он, продолжая тыкать пальцем по экрану телефона, видимо, закрывая приложение. – Это были истины? Или это твое частное мнение? Может, предоставишь какие-то доводы?  

Он положил телефон в карман пальто и посмотрел на меня. 

– Я тебя очень внимательно слушал, но…

– Истина? – перебил я его. – Истина — это не то. Истина — это убедительность, – ответил я. – Меня волнует правда, а правда — это то, что ты ощущаешь бездоказательно. Она рождена не в материальном мире. В материальном рождаются истины — факты.

– Мне просто поверить той твоей лекции? – спросил он, оставаясь в привычном мне раздражении человека, который закостенел от умного ума.  

– Нет. Просто запомни. Потом проверишь. 

– Но на чем-то твои доводы же основаны? Можешь объяснить?

– Ты слышал, что реальность — это отражение из нашего сознания? 

– Да, я слышал это. – С тем же раздражением ответил он.

– Так вот, это не совсем точно. Реальность — это отражение из нашего подсознания, а не сознания — той его части, которая не осознаётся. В общем реальность — это отражение того, что осталось неосознанным.

– Война — это мое неосознанное? Я ее не осознаю? Ты смеешься?

– Войну ты осознаешь. Ты не осознаешь, на чем она держится. У каждого война, как картина в музее: на нее смотрят все. Гипсовые позолоченные рамки, цветовые гаммы, события на холсте. Но сама картина держится для каждого на каком-то его персональном гвоздике.

– Как это понять?

– Ты хочешь чтоб война закончилась?

– Конечно!

– Это луч из твоего сознания. А вот что из подсознания? 

– Не понимаю.

– Женщина хочет соболиную шубу. Заметь, она не может хотеть ее, если у нее нет протеста против, например, быть нищебродкой. Вот это последнее… нещебродка — это то, что не осознается ею, а потому у нее в реальности бедность и желание приобрести шубу. Нищебродство транслируется, и в реальности, как на экране ТВпроявляется.

Он задумался, и я продолжил.

– Ты ведь клиентов хочешь?

Он кивнул.

– То есть, у тебя недостаток клиентов? Так? Но посмотри по формуле теперь.

– Мне надо найти, то, что …

Он опять задумался, и я решил ему помочь.

– Тебе надо найти то, какую проблему решают твои клиенты. Против чего ты протестуешь, а клиенты помогут от этого избавиться. Или у тебя не было бы хотелки иметь клиентов. Клиенты ведь есть. Но ты считаешь, что их катастрофически мало. 

Он продолжал молчать.

– Клиенты есть, и даже на хлеб с маслом дают. Может, не с икрой и устрицами, но вполне достойный доход у тебя. Так зачем тебе клиенты?

– Кажется я понял, – сказал он. – Я не переношу быть неизвестным. Для этого и нужны клиенты… чтобы перемотать быть неизвестным.

– Аллилуйя. – с сарказмом произнес я. – И что ты имеешь в реальности? – Я посмотрел на него, – Правильно. В реальности у тебя недостаток клиентов как символ неизвестности. Но смотри, что важно. 

Я мягко дотронулся до его плеча, показывая повернуть направо, в сторону двухэтажного сруба, окруженного заснеженными елями, где расположилось небольшое кафе. Мы шли по аллее, хапая ртом холодный воздух, и я опять подумал: «Интересно, он ощущает эту красоту»?

– Ты понял? Клиентов нет — это твоя реальность, которая существует на том, что ты не осознавал? Я про известность. Как у той женщины, которая не осознавала нищебродку.

Он так ничего и не произнес и я продолжал.

– Про войну все понятно?

– То есть она будет продолжаться, – заговорил он, – пока я не осознаю, против чего я протестую? Помоги, пожалуйста. 

Я увидел в его глазах мольбу.

– Просто посмотри, чего ты хочешь в этой войне конкретно. 

Я посмотрел на него убедиться, что он понял меня и добавил:

– Только я не про то, что ты хочешь, чтобы она закончилась. А про то, что ты считаешь фактором ее окончания и ждешь его наступление.

– Позиция одного известного президента о помощи нашей стране. – Он на мгновение замолчал и добавил, – Ну и позиция других политиков.

– То есть, ты чего-то ожидаешь потому, что не хочешь чтобы что-то возникло? Так? Что же это? 

Он сгустил брови, посмотрел куда то в пространство и воскликнул:

– Оккупация! Мне от одной мысли, что придется жить в оккупации, становится плохо.

– Вывод? Сам сделаешь?

– Будет оккупация?

– Нет, – довольно резко ответил я, – оккупация не прогнозируема. Как в игре на рулетке в казино. Я о другом: будет отказ в помощи. Почему надо пояснять?

– Потому, что, я не осознавал, против чего протестую. Против оккупации. И пока я это не осознаю, получается, я сам ее создаю. О, Господи!, – воскликнул он и посмотрел на меня с открытым ртом, когда испытывают удивление.

– Теперь, кажется всё точно.

– Значит я осознал? Значит теперь в реальности не должен возникнуть отказ в помощи, поскольку я осознал?

– Никому неизвестно, что будет. Но точно одно: тебя не перевернет сто раз в апатию известие об этом. И если это так, всё остальное неважно. Ты уверен и спокоен. Что еще нужно свободному духу, находясь внутри ада. Ад — это ведь тут, а не где-то там. – Я кивнул показывая наверх.

– Ура, – не успокаивался он. – Я не буду теперь дергаться и испытывать эти жуткие состояния.

Я остановился, дожидаясь, когда он сделает то же самое, но он шел, размахивая руками и бормоча что-то себе под нос. Потом резко остановился и наконец оглянулся.

– Тебя толкнуть в снег, как в прошлый раз? – Я не улыбался.

– А что не так?

– Не так то, что это только начало. Мало осознать идею про оккупацию. Нужно опознать то, что ее выкидывает внутрь твоего сознания. Или это все насмарку. Если это не сделать, ты опять попадешь в бодрствующий сон.

– И как это опознать?

– Мы за этим и пришли сюда. Только перекусим сначала немного. Я тебе покажу как это делать, а потом будешь сам перехватывать.

– Кого?

– Того, кто кидает тебе твою «оккупацию», а для других шубы и прочее.

– То есть не саму идею, а кого-то, кто это все выдает?

– Именно. Закажи мне борщ. Я помою руки.

Поделиться в соц сетях:

Сергей Лысов

Бизнес-тренер, тренер личностного роста. Генеральный директор школы управления «Шерлок». Длительное время работал переговорщиком и кризисным консультантом в различных коммерческих и политических проектах. Специалист в области реструктуризации и строительства организаций, автор ряда бизнес-тренингов и семинаров для основателей бизнеса, автор системы «MYOR» — методики развития пси-способностей для деловых людей. Автор книг "Встань с дивана. Как создать свой бизнес…", «Анатомия победы».
.
Основатель юридического агентства «Мета-Информ», входившего в 50 ведущих юридических компаний Украины (г. Одесса, 1991 - 2005). Юридический эксперт в Лондонском арбитражном суде (1995) Консультант губернатора Одесской области (1999–2004). Советник мэра г. Одессы (2010 - 2011). Бизнес-тренер, коуч в области трансформационых изменений, эксперт в управлении кризисными ситуациями. Специализация - организация и проведение трансформационных процессов.
.
Миссия: обучение деловых людей управлению сложными и нестандартными ситуациями; тренировка специальных способностей и передача знаний в качестве основы управления.

Отзывы