Красный шар (по мотивам методов ТСС)
Часть 1: Суббота без смыслов.
С утра было пасмурно. Небо нависло низко, серое, мутное — как вода в луже. В такие дни раньше пахло шашлыками, звенели окнами, кто-то пел пьяным голосом во дворе. Теперь — ни гула, ни людей. Даже собаки, казалось, ушли куда-то или вымерли.
На кухне стояла недопитая чашка кофе. Телефон лежал в углу стола, упрямо молчал, как старый друг, который обиделся. В холодильнике — остатки вчерашнего. «Можно приготовить обед». — подумал он. Но не хотелось.
Алексей смотрел в окно. Потом встал, надел куртку и вышел. Без цели.
Во дворе асфальт был уже тёплым. Но, воздух стоял, как в подвале. Люди шли мимо, и никто не смотрел в глаза. Лица были серыми, будто вырезанными из бумаги. Он подумал, что улица напоминает старую фотографию, на которой никогда не улыбались.
Когда-то давно, уже подросшим, он мечтал иметь огромного пса и построить дружную семью. Теперь у него не было ни собаки, ни детей, ни даже воспоминаний о семье. Только эта суббота. Скучная, как пустая раковина.
И вдруг — эта девочка. Маленькая, в светлой куртке. Прошла, будто не по земле. В руке у неё был воздушный шар — красный, яркий, как пятно на чёрно-белом снимке. Шар вырвался, взлетел.
Люди посмотрели вверх. Алексей тоже.
Он стоял и смотрел, пока шар не исчез в сером небе. Потом, сам не зная зачем, повернул к магазину.
«Батон, банан… и шар. Почему бы нет»? — подумал он.
Он подумал, что, может быть, не всё ещё потеряно. В конце концов, какая-то часть его всё ещё могла подняться — как этот шар. Пусть и ненадолго.
Алексей уже подходил к дому, когда увидел на скамейке пожилую женщину. Она сидела с прямой спиной и кормила голубей. Алексей сел рядом. Шар покачивался на ветру, и женщина сказала:
— Хороший цвет. Живой.
— Праздничный, — ответил Алексей. — Сегодня ведь когда-то был праздник.
— А он и сейчас есть. Просто мы забыли, как праздновать в тишине.
— Праздновать в тишине? — переспросил Алексей.
Женщина ничего не ответила, продолжая разбрасывать кусочки хлеба. Он посидел с ней недолго и молча, глядя на воркующих и бегающих голубей. Потом женщина встала и, уходя, сказала:
— Возьмите за привычку — хотя бы по субботам. Что-то детское. Не для пользы. Просто так.
Шар задел его плечо, как будто подтвердил её слова. Алексей поднялся и пошёл — не домой, а дальше. Прошёл два квартала, свернул, остановился у детской площадки. Посмотрел на качели. Сел. Покачался.
Прохожие смотрели странно, но ему было всё равно.
Он почувствовал: день ожил. Пусть ненадолго. Но он не пустой.
А в воскресенье он купит ещё один шар. Может, синий.
Часть 2: Первый сдвиг.
Алексей возвращался домой налегке — всего-то шар и пара мелочей. А внутри — что-то чуть сместилось. Он подумал про точку сборки Дон Хуана, но эта мысль не задержалась. Было хорошо. Как будто день отмотали назад и дали шанс сыграть заново. Но тише. Без шума.
На лестнице он столкнулся с соседом — угрюмым типом, который никогда не здоровается. Но в этот раз тот задержал взгляд.
— Это Ваш? — кивнул он на шар.
— Ага.
— Странно. Но почему-то… правильно, — пробормотал мужчина и прошёл мимо.
Дома Алексей привязал шар к стулу. Тот покачивался рядом, как немой собеседник. Вечером он не включил телевизор. Впервые за долгое время — без фонового шума. Просто сидел в тишине и смотрел, как шар двигается от сквозняка.
И тут Алексей заметил: мысли стали чётче. Паузы между ними — длиннее. Будто в голове появилось пространство. В этом воздухе можно было… чувствовать. Не тревогу, не пустоту, а что-то другое. Как будто вспоминал то, что когда-то знал.
Утром он проснулся раньше обычного. Было странное чувство — не счастья, нет, но его ожидания. Он сел за стол, положил перед собой блокнот и написал:
“Если повторить вчера — в новом качестве — это уже не повтор. Это движение.”
Он не понимал, откуда взялись эти слова. Но они были точны. Почти чужие. Почти откровение.
Шар всё так же покачивался на своём месте. И он впервые понял: это не просто предмет. Это — якорь чего-то невидимого. Точка отсчёта. Точка перемены.
И тогда он начал эксперимент. На следующую субботу он решил подготовить нечто особое. Чтобы проверить: можно ли настроить себя на внутренний сдвиг — если знать, где рычаг?
Часть 3: Настройка.
Алексей назвал это «экспериментом», хотя никому не рассказывал. На бумаге это выглядело просто:
1. Не делать то, что обычно.
2. Не ждать, что станет легче.
3. Делать, будто знаешь зачем, даже если не знаешь.
Суббота снова пришла, будто проверка. На этот раз он не пошёл в магазин. Он встал, открыл окно, вдохнул прохладу. Сделал кофе — но сел не за стол, а на пол. Просто так.
Шар Алексей взял с собой — не как украшение, а как напоминание. О чём — он сам не понимал до конца. Но чувствовал: если шар рядом, он в процессе.
Алексей вышел на улицу и пошёл в сторону, где никогда не бывал. Через два квартала начался старый частный сектор, тишина и запах весны — сырой земли и цветущей вишни. Там он сел на скамейку. Закрыл глаза. И — странно — всё внутри замерло.
Без привычных мыслей. Без оценок. Без чувства вины за потраченное время.
Прошла, наверное, минута. Может, больше. Алексей поймал это состояние — как будто что-то внутри переключилось на другую частоту. Будто мозг на миг уступил место чему-то более тонкому. Бессознательному, но живому.
Он записал в блокноте:
«Если позволить себе не знать, начинается настоящее знание».
И вдруг понял: в этом и есть суть. Не убегать от пустоты. А смотреть в неё. Без борьбы. И тогда приходит нечто новое.
Шар качнулся. Алексей посмотрел на него — и впервые увидел, что тот не красный. Не совсем. Там были едва заметные переливы — словно он отражал небо, тени, и что-то ещё — невидимое.
Это и есть настройка. — подумал он.
Он не знал, как это назвать. Но где-то внутри уже сложилось ощущение: вход в совершенно другой режим. И теперь задача — удержать его.
Часть 4: Испытание.
(проверка состояния на устойчивость — ключевой этап метода ТСС, поданный через сюжет).
Это случилось в четверг. Обычный день. Алексей вышел за кофе, уже почти забыл про прежние субботние тени.
Перед кафе стоял мужчина — агрессивный, нервный, в прокуренном пальто. Кричал в телефон, жестикулировал. И вдруг — без причины — обернулся к нему:
— Чё уставился? Проблемы?
Алексей почувствовал, как внутри вспыхнуло старое: сжаться, огрызнуться, уйти. Программа выживания. Она знакома. Рефлекторная. Мгновенная. Но он не включился, стоял, чувствуя, как поднимается волна — и не ловил её. Просто наблюдал. Как будто рядом шумит проезжая машина — ты слышишь, но не входишь в неё.
Мужчина шагнул ближе.
— Ты чё, глухой? Я с тобой говорю!
Алексей смотрел на него мягко и спокойно — так, будто видел что-то глубже — не агрессию, а боль, потерю, страх. Тот замер. Что-то в этом взгляде сбило настрой.
— Ладно… — пробормотал мужчина, — сдурел я что ли. Забей.
И пошёл прочь.
Алексей остался на месте. В теле — лёгкая дрожь, но внутри — тишина. Как будто шторм прошёл мимо, задев паруса, но не самого рулевого.
⸻
Вечером Алексей написал:
«Реальный сдвиг — когда ты не входишь в игру, даже если сценарий зовёт. Настройка не в реакции, а в выборе не участвовать. Не борьба. Свобода».
Этот урок Алексей прошёл. Без слов. Без объяснений. Просто остался в точке.
Шар у окна покачивался, как всегда. Но теперь он знал:
Он — не источник. Он — напоминание. Источник — внутри.
——
Часть 5: Передача (переход от личного опыта к передаче состояния без теории).
В пятницу вечером в подъезде снова пахло жареным луком и скукой. Он шёл медленно, не торопясь, когда услышал глухой удар — как будто кто-то бросил что-то тяжёлое об пол. Дверь на втором этаже была приоткрыта.
Алексей постучал. Из-за двери выглянул мальчик лет одиннадцати. Взгляд — уставший, злой, взрослый.
— Чё? — буркнул он.
— Всё нормально?
— Нормально, — пауза. — молоток уронил.
Алексей хотел уйти. Но вдруг сказал:
— Хочешь фокус?
Мальчик насторожился, но кивнул.
Алексей достал из кармана второй красный шар. Маленький, почти игрушечный, но всё такой же. Протянул.
— Это штука — не игрушка. Когда держишь её — нельзя злиться. Если злишься — она становится невидимой.
Мальчик взял шар. Посмотрел. Помолчал.
— У меня ничего не исчезло.
— Значит, пока работает. Но следи. Только ты знаешь, когда исчезает.
Алексей не стал объяснять больше. Просто ушёл, оставив мальчика в коридоре с шаром и — впервые за долгое время — с заданием, не похожим на контрольную или наказание.
Дома записал:
«Настоящее знание передаётся не словами, а состоянием. Не нужно объяснять — достаточно навести фокус. Настройка передаётся как огонь — молча, от горящего к готовому».
На следующий день мальчик сам постучал в дверь. Не спросил ни имени, ни зачем. Просто сказал:
— А если я забуду, что он у меня есть?
— Всё, что нужно — ты уже не забудешь. Остальное — только практика.
Мальчик нахмурился брови, смотря куда-то в сторну, кивнул и ушёл.
Часть 6: Встреча (две настроенные системы узнают друг друга без слов — начало любви).
Алексей сидел в парке на скамейке, привычно наблюдая прохожих. Это стало его внутренней практикой — не вмешиваться, просто смотреть. Шар теперь оставался дома. Но Алексей чувствовал: состояние держится. Не без усилия, но уверенно.
Она появилась будто из воздуха. Не красивая в привычном смысле — заметная.
Шла медленно, но не рассеянно. Казалось, она видела мир, как он — целиком. Не взглядом, а присутствием. И он понял: она тоже в точке.
Они встретились глазами. Она не отвернулась. Подошла и села рядом — как будто продолжала разговор, начатый недавно.
— Ты держишь пространство. — сказала она. Без приветствия.
Он улыбнулся.
— Точку. У меня это называется точка.
— Я — Таня, — девушка протянуло руку.
— Алексей.
Наступила пауза. Лёгкая. Живая. Без неловкости.
— У тебя есть шар? — вдруг спросила она.
Алексей чуть не подпрыгнул от удивления.
— Два. Один подарил. Другой — себе оставил.
Она посмотрела вдаль и тихо сказала:
— Это значит, ты уже начал быть проводником.
Он хотел спросить, откуда она знает. Но не стал. Всё уже было сказано. Без слов.
⸻
Они сидели рядом, как два человека, которые не встретились, а вспомнили друг друга.
В этот день он не делал записей. Не нужно было.
Он знал: с этого момента настройка будет идти вдвое сильнее. Потому что теперь их двое.
Часть 7: Резонанс (взаимодействие двух настроенных людей усиливает поле).
Они не называли себя парой. Это было больше похоже на согласованное звучание — как два инструмента в унисон, каждый со своим тембром, но в одной тональности.
В первое время они почти не говорили о внутреннем. Просто действовали. Проверяли, как состояние работает в присутствии другого.
Однажды в кафе официант перепутал заказ и начал резко извиняться. Он — хотел отмахнуться, но Таня лишь улыбнулась официанту и тихо сказала:
— Ты сейчас беспокоишься не потому, что ошибка, а потому что внутри что-то колеблется. Всё нормально. Мы это не запомним.
Официант застыл. Он почувствовал, как пространство вокруг стало мягким — как если бы шум приглушили. Тишина, которой никто не ожидал. И это успокоение перешло на всех за столами рядом. Несколько людей даже перестали щёлкать по экранам телефонов.
Они посмотрели друг на друга. Он понял: она умеет настраивать не только себя — но и пространство вокруг. И когда рядом есть он — это состояние не просто удерживается, оно распространяется.
—
В другой день они пошли в супермаркет. Очередь. Кто-то спорит у кассы. Женщина кричит на мужчину, который якобы пролез без очереди.
Алексей уже хотел предложить уйти — такие сцены обычно тянут вниз. Но Таня просто подошла ближе и… ничего не сказала.
Он встал рядом. Без слов. Только присутствие. Настройка.
Мужчина вдруг замолчал. Женщина сбилась. Продавец рассмеялся и сказал:
— Ну что вы, у нас же суббота, праздник почти.
Слово «праздник» прозвучало как вспышка. И всё сдулось. Очередь пошла. Люди заулыбались. Словно память о чём-то хорошем вернулась.
—
Вечером, когда они расставались Таня сказала:
— Видишь, что происходит, когда не пытаешься управлять, а просто настроен и в резонансе?
Алёша кивнул.
— Мы как поле. И всё, кто рядом, на мгновение попадают в него.
Таня улыбнулась.
— Да. Только это — не игра. Это ответственность. Потому что теперь мы не имеем права быть «не в себе».
Он понял, что больше не один. И что дальше — будет глубже. Потому что теперь у метода есть форма. И есть что-то еще…любовь.
Часть 8: Вторжение (первая серьёзная проверка — резонанс нарушается, и пара должна удержать настройку не только для себя, но и для другого).
Алексей вошёл в комнату чуть раньше неё. В небольшом зале на семинар по теме «Эмоциональный интеллект» собралось человек двадцать. Люди пришли с интересом — но с усталостью. Кто-то хмурый, кто-то скептически усмехался. Но в углу сидел он — человек, от которого будто исходил шум. Не звук, а внутреннее давление. Беспокойство, обида, раздражение, — всё сразу. Он не говорил, но присутствовал слишком сильно. Так, что остальные сжимались даже неосознанно.
Когда она вошла, этот мужчина долго провожал Таню взглядом, словно сверлил стену. Он будто проверял, сможет ли она выдержать. Не агрессия, нет. Это был отчаянный вызов. Как будто кто-то внутри него кричал: «Сделайте мне больно, чтобы доказать, что я был прав».
Они сели рядом. И впервые — почувствовали пробой. Не разлад между ними — а тонкий диссонанс. Он не сломал настройку. Но исказил её. Как будто в чистый тон добавили фальшивую ноту. Она посмотрела на него. Он всё понял.
— Не отступать. Не защищаться. И не «помогать». Просто быть рядом, — тихо сказал он.
Они остались в зале, сидя прямо напротив мужчины. Просто держали поле — не против, а вместе с. Как будто говорили:
«Ты можешь быть здесь. Ты не опасен. Ты больше, чем боль, которую носишь».
Прошло пятнадцать минут. Мужчина заговорил. Голос — твёрдый, даже дерзкий. Слова — отрезки, словно клинки. Он критиковал спикера, задавал провокационные вопросы. Люди напряглись.
Татьяна и Алексей не отвечали. Только удерживали пространство. Он сидел с прямой спиной, она — с лёгким наклоном вперёд. Рядом, но не цепляясь друг за друга. Каждый в своей силе. И оба — в одном звучании.
К концу часа мужчина замолчал. А потом, неожиданно для всех, сказал:
— Странно. Здесь так тихо.
Сказал и ушёл. Без драмы. Просто встал и вышел.
—
После все заговорили. Кто-то хвалил выступающего. Кто-то говорил, как «много взяли для себя». Алексей и Таня не участвовали в обсуждении. Просто взяли друг друга за руку — и вышли на улицу.
— Мы выдержали. — сказала она.
Он кивнул.
— Значит, мы теперь не только поле. Мы уже структура.
В этот вечер Алексей снова достал шар. Не для защиты — а как знак, что всё меняется. И внутри, и снаружи.
Алексей не собирался никого учить. И тем более — вести группу. Это казалось слишком формальным, даже чужим.
Но люди начали приходить. Не на лекции. На тишину.
Сначала — соседка, у которой бессонница. Потом — девушка, которую бросили. Потом — парень, уставший от тревожности. Никто не знал, что он «психолог». Но рядом с ним им становилось легче. И они возвращались. Снова и снова.
Он назвал это «вспоминанием».
«Не терапия. Не коучинг, — думал он. — Ты просто сидишь с другим человеком и держишь пространство.
Алексей словил себя на мысли, что стал называть точу пространством.
»Без анализа. — продолжал он осознавать. — Без диагноза. Как если бы тот, кто рядом, сам мог найти путь, если ты не мешаешь ему своей нуждой быть нужным».
—
Однажды пришёл парень лет двадцати, сел и сказал:
— Я запутался. Во всём. Хочу сбежать. В другую страну, в другую жизнь. Или просто исчезнуть.
Алексей кивнул.
— Я не буду тебе мешать.
— То есть?.. — парень удивился.
— То есть, ты можешь запутаться. Здесь можно.
— Я думал, вы мне что-то скажете.
— Я уже сказал.
Они молчали минут десять. Парень дышал тяжело, потом — тише. Потом — совсем ровно. Он посмотрел на него:
— Я не знаю, что вы сделали.
— Я ничего не делал. Ты просто… вспомнил себя до тревоги.
Парень долго не уходил. Сидел. Потом сказал:
— Мне… спокойнее. Это как будто не ваш покой. А мой. Просто я его снова нашёл.
Алексей улыбнулся.
— Именно так и работает.
—
Таня вошла в комнату позже. Увидела его взгляд — и поняла: он начал передавать. Не метод. Не технику. А пространство, которое делает тебя собой.
Они вышли на улицу. Вечер. Свет фонарей. Красный шар у него в кармане — вдруг задел внутреннюю стенку пальто, как напоминание:
— Суть не в методе. А в том, кто ты, когда ты в точке, — сказала Таня.
— И в том, что теперь всё больше людей будут вспоминать это рядом с нами.
Часть 9: Пространство (от индивидуального вспоминания — к созданию поля, в котором группа начинает двигаться синхронно).
Они долго не решались. Создать что-то официальное казалось… ненастоящим. Но за последние недели стало ясно: люди не просто ищут тишину — они тянутся к источнику, который можно разделить.
Она сказала первой:
— Мы больше не просто точка. Мы уже поле. Пора назвать его. Не как бренд. А как место, куда можно вернуться.
Он кивнул.
— Это не центр. И не клуб.
— Это пространство самовспоминания.
Так они выбрали чердак в старом доме. Отремонтировали его сами — без лишнего. Светлые стены. Подушки. Деревянный стол. Один стул — всегда свободный.
На входе — табличка без названия. Только символ: маленький красный круг. Не шар, не слово. Только намёк.
—
В первый вечер пришло шестеро. Никто не знал, зачем. Они не говорили о проблемах. Они просто были.
Сначала — неловко. Потом — тише. Потом кто-то закрыл глаза. Кто-то заплакал. Но не громко.
Не было речи. Была настройка.
И он почувствовал: они вошли. Не в метод. В себя.
Он не вел их. Он держал волну. Она сидела рядом и не направляла — она слышала, как звучит каждый. И помогала оставаться в этом звучании.
Через полтора часа кто-то впервые сказал:
— Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Это не встреча. Это как… воспоминание о доме, которого не было, но который всегда ждал.
—
После они остались вдвоём. Он достал шар. Положил его на пол у стены.
— Кажется, теперь он принадлежит всем, кто сюда входит.
— Да, — сказала она. — Потому что теперь не мы держим шар. А шар держит нас.
Так началась передача пространства. Без слов, без учений.
Только присутствие, в котором каждый становится собой, без усилия.
Часть 10: Падение света (о любви, слиянии, и тонкой грани между союзом душ и вторжением желаний).
Они жили, как один инструмент, звучащий в двух телах. Их общая настройка была не просто связью — она стала основой пространства, в котором другие находили себя.
Они встречались на чердаке. Внимание друг к другу, в деталях: как она поправляла подушку для нового участника; как он замечал, когда её настройка колебалась и просто садился ближе, не говоря ни слова.
Они не нуждались в доказательствах любви. Они были настроены друг на друга. Это было как дыхание — синхронное, тонкое, непрерывное. Казалось секс только всё испортит.
Однажды вечером, после особенно глубокой встречи, где один из новых участников заплакал, вспоминая детство, они вернулись домой — опустошённые, но в особом состоянии, где границы тела и духа почти стерлись.
Он снял с неё пальто, не спеша. Она посмотрела на него — и в этом взгляде было всё: и благодарность, и любовь, и желание раствориться ещё глубже.
Они не говорили. Только прикосновения.
Он целовал её шею, проводя рукой по позвоночнику, медленно, точно, будто настраивал инструмент.
Она выгибалась навстречу, без слов, будто её кожа слышала музыку.
Они двигались медленно, затем — быстрее, дыхание усиливалось, словно нарастающий аккорд, и когда их тела слились, пространство — на мгновение — стало более ярким, чем когда-либо.
Им казалось, это было как просветление через плоть. Но бывает ли такое, им не было еще известно.
Прошло несколько дней, даже не недель, но что=то неуловимое уже начало витать в их пространстве.
Через несколько дней она сказала:
— Ты стал чувствовать меня иначе. Как будто хочешь прочесть, а не услышать.
Он ответил:
— А ты закрылась. Как будто боишься, что я зайду слишком глубоко.
Маленькие ссоры.
Паузы.
Недосказанности.
Их поле трескалось.
Они стали анализировать друг друга.
Прислушиваться не к тишине, а к словам.
Думать, кто прав. Кто отдал больше. Кто нуждается.
—
В один из вечеров, когда она плакала на кухне, а он молчал в другой комнате, произошло это.
Шар.
Тот самый.
Который лежал у окна.
Вдруг сорвался.
Форточка была приоткрыта.
Они оба — почувствовали.
Вбежали в комнату.
И увидели, как он медленно улетает, покачиваясь на ветру.
Они замерли.
Он потянулся — но было уже поздно.
Шар исчез в темноте.
И тогда она сказала:
— Мы потеряли… пространство.
Он не спорил.
Они сидели на полу, не касаясь друг друга.
И впервые за долгое время — не было между ними звучания.
Была только память. И тишина.
Часть 11: Возвращение (о разлуке, внутреннем восстановлении и новом уровне единства, где любовь — не чувство, а служение пространству).
Они разошлись без драмы. Без финальных фраз.
Он остался в доме. Она уехала — в другой город, в мастерскую на холме, где преподавали гончарное дело. Он продолжил встречи, но тишина в нём была слегка фальшивой.
Каждый теперь был один.
И каждый — с потерей.
—
Он снова начал утро с молчания. Но теперь оно не очищало, а давило. Он сидел перед пустым пространством у окна, где когда-то лежал шар, и ждал, что вернётся что-то — или кто-то.
Она лепила чаши. Руки в глине. Но тело — не в потоке. Мысли возвращались к нему. Не к ссоре. А к тому моменту, когда они ещё слышали друг друга через стену.
Однажды, проснувшись до рассвета, она поняла: чтобы вернуться, нужно идти не к нему. А в себя. Глубже. Туда, откуда начался огонь.
Она села. Закрыла глаза.
Не просила прощения.
Не искала образов.
Только вспоминала первую точку — ту, в которой они встретились.
Это заняло три дня.
—
Он сидел у окна. Вдруг — ветер. Тот самый. Легкий, тёплый, как в первую весну. Он встал. Без причин. Вышел. Просто пошёл — как когда-то. Без направления.
На другом конце города она шла по набережной, держа в руках маленький красный шар, который сама слепила из глины. Не для ритуала. А как напоминание: я могу вернуть суть, если держу её внутри.
Они встретились. Не случайно.
И не по договорённости.
Он увидел её — и не пошёл сразу. Стоял.
Она увидела его — и не улыбнулась. Только подошла.
Между ними не было слов. Только пауза — наполненная присутствием.
—
Потом он протянул руку.
— Я больше не хочу быть половиной настройки.
Она ответила:
— А я — больше не боюсь терять. Потому что знаю, как возвращаться.
Они сели рядом.
И в этот момент он почувствовал, что новый шар уже рядом. Но теперь — внутри. У них обоих.
Не символ.
Не объект.
А поле, которое можно нести. Вдвоём. Но каждому — по отдельности.
—
Теперь они создавали новое пространство. Без стены между личным и общим.
Любовь стала не состоянием между ними — а средой, в которую входили другие.
Они больше не удерживали поле.
Они стали полем.
И в этом поле — каждый, кто входил, вспоминал не их. А себя.
Поделиться в соц сетях:
Сергей Лысов
Бизнес-тренер, тренер личностного роста. Генеральный директор школы управления «Шерлок». Длительное время работал переговорщиком и кризисным консультантом в различных коммерческих и политических проектах. Специалист в области реструктуризации и строительства организаций, автор ряда бизнес-тренингов и семинаров для основателей бизнеса, автор системы «MYOR» — методики развития пси-способностей для деловых людей. Автор книг "Встань с дивана. Как создать свой бизнес…", «Анатомия победы».
.
Основатель юридического агентства «Мета-Информ», входившего в 50 ведущих юридических компаний Украины (г. Одесса, 1991 - 2005). Юридический эксперт в Лондонском арбитражном суде (1995) Консультант губернатора Одесской области (1999–2004). Советник мэра г. Одессы (2010 - 2011). Бизнес-тренер, коуч в области трансформационых изменений, эксперт в управлении кризисными ситуациями. Специализация - организация и проведение трансформационных процессов.
.
Миссия: обучение деловых людей управлению сложными и нестандартными ситуациями; тренировка специальных способностей и передача знаний в качестве основы управления.
