SHERLOCK SOLUTIONS

школа управления Сергея Лысова

Более 10 лет я помогаю деловым людям учиться решать жизненные проблемы и деловые ситуации на основе специальной технологии: «Управление собой, людьми и ситуациями».

Сергей Лысов

Новое измерение. Рассказ

я_2018-12-25-16h55m36s6821200Это была странная встреча. Я увидел его возле дома.  Крыша стояла целехонькая, будто урагана и не было. Видимое казалось сюром. Если бы я только что не был внутри этого месива, я подумал бы, что его дом был накрыт свинцовым саркофагом во время, когда он сметал все крыши в округе. Но он стоял целехонький и красивый.

Он сидел на пороге у двери и курил. Дом был большим, с соломенной крышей. Верхняя часть ее выкрашена в желтый цвет, а нижняя в голубой. Меня эта комбинация цветов сразу позабавила.

С фасада дома смотрелись два окна. Белые ставни распахнуты. Время от времени они устремлялись друг к другу, бились о косяк и с такой же бешеной скоростью возвращались назад, ударяясь об стену.

Прямо перед домом расположилась зеленая лужайка. Правее от нее огромное дерево, Под его ветвями стояли металлические качели. Сидушка от качель раскачивалась, будто только что с них спрыгнул ребенок. Но никаких детей рядом не было.

От качелей шел характерный звук — железный скрежет. Глядя на дом, бьющиеся в нем ставни и металлические звуки от качель, я ощущал какое–то жуткое состояние.

Подождав немного в ожидании, что сидушка на двух металлических прутьях остановится, и не дождавшись, я перевел внимание. Слева и справа от дома и за ним, стояли строения без крыш и окон. Если бы не разбросанные предметы между ними, можно было предположить, что строится коттеджный городок.

Я присмотрелся вдаль: за дом с зеленой лужайкой, и увидел такой же по размеру пятачок, только он был весь усеян обломками черепиц, досок похожих на ставни окон, белой тарелки от спутниковой антенны, перекореженного велосипеда, каких-то металлических предметов, пластиковых бутылок и другого мусора.

На стенах дома в окнах зияли черные дыры. На фоне крыши в желто-голубой цвет и бьющихся о стену дома ставень, чёрные дыры подсказывали, что в самом доме что-то неладное.

Худшее, что я успел отметить: на фоне разрушений не было ни одной живой души. Ни собак, ни людей, ни птиц. Только он, сидевший на пороге своего дома с соломенной крышей. Ставни окон по обе стороны от него были открыты и через них просматривались занавески с красным орнаментом на белом материале, впереди дома зеленая лужайка. Как будто урагана здесь и не было. Незнакомец сидел в телогрейке, пускал изо рта дым, не вынимая сигарету и смотрел, как я направляюсь к нему.

– Здравствуйте, – осторожно и тихо сказал я. – У Вас был ураган?

Я задал вопрос, осознавая дикость его смысла. Что это ещё могло быть?

Он посмотрел на меня отрицательно кивнул головой, но сделал это так, как будто имел огромное намерение сообщить мне, что здесь и правда не было урагана.

– А как такое возможно? – спросил я не доумевая, что происходит.

– Мне трудно сказать. Может потому что все уехали?

– Прием здесь это? Ураган был или нет? Вы здесь один?

– Да.

– Но это невозможно, – я был сильно возмущён.

– Как видите!

– Без семьи? – мне становилось совсем не по себе? – Вообще один?

– Один, один. Совсем один.

Он затушил сигарету о край пепельницы, которую не выпускал из левой руки и встал. Только сейчас я заметил, что он был в белой косоворотке, заправленной в белые штаны, а его голову прикрывала белая, с широкими полями шляпа. На фоне белых стен дома и горчичного цвета соломенной крыши, он выгляди почти незаметным.

– Да, Вы заходите. Выпить чего-нибудь хотите? – сказал он и учтиво показал рукой на красную дверь с красными наличниками.

Мы уже болтали часа два. Он и правда был один, а я все так и находился в состоянии полного замешательства. Сидели мы за деревянным столом. Рядом в окне виднелись качели, но они уже не двигались. Он немного подливал в мой стакан виски, как вдруг мне пришла в голову мысль, от которой я резко вскочил.

“Может, я на том свете?”

– Нет, что Вы, — услышал я знакомый голос. — Вы бы не чувствовали испуг.

Я посмотрел на него ошарашено, будто передо мной сидел Воланд.

“Чёрт, у меня сейчас поедет крыша. Что же это происходит”, – подумал я и плюхнулся на стул.

– Да, Вы успокойтесь, молодой человек. В другом измерении поначалу всегда так. А потом привыкаешь. В том, в котором были Вы еще совсем недавно, всё было твердое.

– Что Вы имеете в виду?

– Каждый входит в новое измерение через свою разрушенную ценность. Изменение только так происходит. Вы вошли через свой разрушенный дом. Вы ведь на него смотрели недавно?

– Да. Но почему я не увидел там ни жены, ни друзей, ни своих подчиненных?

– Так я ж сказал. Вы входите в новое измерение только через то, что разрушено. Вы не можете зайти сюда через парадную с ковровыми дорожками. Понимаете? Вы заходите сюда только через то, что потеряли, но до того момента, пока оно еще существует.

– Чего, чего? – воскликнул я, ощущая, как мои брови приподнялись. Даже не посмотрев на меня, он  взял нож и начал резать хлеб.

– У любой органики есть побочный эффект. Она может быть видимой, но уже не живой. Ваша работа, жена, друзья или ваш дом разрушены внутри вашего сознания. Но Вы ещё не видите этого. Разрушение происходит внутри Вас, а не во внешних предметах. Ваш разрушенный дом, который Вы только что видели — это вроде пленки в фотоаппарате. Само фото мы видим позже.

– А мои жизненные ценности: семья, профессия, известность? Они ведь продолжают существовать?

Я смотрел ему прямо в глаза, как смотрят, ожидая приговора.

– Всё существует, если оно успело пожить в Вашем сердце.

Он начал резать хлеб. Тот поддавался трудно. Видно было, что он будто только из печи.

– Пожить в сердце? – недоуменно спросил я.

– Да. Сердце имеется в виду сознание. Если Вы однажды поселили туда кого-то или что-то, только тогда они могут умереть. Не поселив ценности там, то есть, в сознании, некому и нечему умирать.

– Не понимаю, – я уже был сильно раздражен.

– Нет беды в том, когда разрушили Ваш дом, украли машину или предали. Да, Ваш дом умер, Ваша машина угнана — она, можно сказать, мертва. Но беда не в том. Беда, что Вам от этого плохо. Исчезновение чего-либо — это всего лишь физический параметр. Но если Вы внимательно присмотритесь, то поймёте: все эти и прочие ценности связаны с их копиями, обитающими в Вашем сознании. Это Ваши фантомы.

– Что за бред Вы говорите? Какие ещё фантомы? – вспыхнул я.

– А Вы, молодой человек, закройте глаза и всмотритесь. Ваша машина, дом, любимая собака, работа — всё это и прочее живет внутри Вас, но их физическое существование — это лишь отражение. Как видимое на экране в кинотеатре: оно следствие пленки в кинопроекторе.

Я посмотрел на него и хотел сказать, что это естественно, и что это память о моей машине, о моей собаке, доме. Но не успел.

– Нет, – перебил он. – Наоборот. Всё что у Вас внутри — это разные виды сценариев, а то, что снаружи — их проекция, но Вы думаете, что это реальность. Вы не осознаёте фантом (образ в сознании). Правда успеваете дать ему пафосное названи — ценность, поскольку он связан с его отображением в физичкой мире. Вы ведь сейчас можете потрогать свою машину, и на этом основании сказать, что реальность — это она, а не ее образ в Вашем уме.

Он медленно и методично продолжал нарезать ломтики из подготовленных кусочков хлеба, на мгновение замолкнув. Потом посмотрел на меня и сказал:

— Ладно, предположим у Вас украли машину. Вопрос: она исчезла? Ответ: Да. Но отчего Вам так плохо? Почему Вы должны расстраиваться от этого? Я отвечу. Проблема в том, что машина умерла в Вашем сознании. Боль не находится снаружи, она внутри нас.

Я задумался. И правда! Машина никуда не делась, где-то стоит в гараже у чьих–то ворот.

–  Хорошо, – добавил он, – Вас предал друг. Ценность дружбы скончалась скоропостижно и безвременно. Но почему Вы не можете оставаться спокойным? Вот ведь, в чем вопрос.

— И почему же? – меня это и правда заинтересовало.

— Потому что Вы подселили внутрь себя эту невидимую хреновину: ценность. «Мой папа лучший и самый честный», – сказал про меня однажды мой сын. А потом он узнает, как я пьяный обнимал какую-то женщину и видит, как его мать сидит за столом, держа руками голову и плачет. И теперь у него есть чему умирать. Теперь его сильный и честный отец «умер». Теперь вместо этого у него появляется мерзость — новая ценность, но уж со знаком минус.

Он посмотрел в окно, а потом добавил.

– Поймите, перед тем, как у Вас украли машину, Вы сначала поселили ее внутри своего сознания, сделали ее частью себя. Вы теперь и есть машина! Вы (некое поле) и ментальный образ машины соединились. Вы теперь не просто вы, а сильный и честный отец! Но не машина умирает и не авторитет, и даже не человек. Умирает ценность, ваш фантом, который держится на самом сильном горючем —  энергии в виде важности. Все образы в сознании энергетичны. И когда исчезает физическая машина или друг, у Вас появляется боль. Боль ведь живет внутри Вас, а не прикреплена к машине, которую угнали.

– Боль? – Я не понял причём здесь боль.

– Не будем брать физическую. Я о ментальной… психической боли. Но Вы ведь понимаете, что не будь внутри Вашего сознания фантома-ценности (энергетического образа), не было бы и боли. Фантом машины отсутствует! Нет реакции, ибо нет фантома… ценности в виде отпечатка машины или друга в Вашем сознании. Машина ведь не только в гараже. Ее копия базируется в сознании. Потеря машины происходит не в физической реальности, а внутри Вас. Если нет фантома (энергетической привязки), то украденная машина не создаёт боли, а лишь факт, а значит Вы остаетесь спокойным. Понимаете? Нечего терять!

– Но это только в райском саду возможно. Адам и Ева так жили, – сказал я, будучи совершенно уверенным в своей правоте.

– Почему же только в райском саду? Вполне возможно жить без боли. Нужно просто “знать как”.

У меня что-то внутри екнуло и я тут же спросил его:

– Вы хотите сказать, что есть способ не испытывать боль от потери? Моего дома, любимой собаки, близкого человека?

– Именно.

Я уставился на него в нетерпении.

– Все дело в полях, – начал он. – Вы — это тот, кто создает проекции. Что–то вроде голограммы.

Он взял карандаш и начал рисовать что–то на салфетке. Потом перевернул ее ко мне и я увидел рожицу, от которой шла стрелка в сторону квадрата, внутри которого я угадал фигуру машины.

– Видите? – он показал фигуру квадрата. – Вставьте в него собаку, дом, красивую женщину — все то, чего Вам так сильно хочется или, напротив, Вы терпеть этого не можете. Это поле, в котором есть очертания чего-то важного для Вас — голограмма. Поле дома с собакой, поле семьи, бизнеса и прочего. Вы — это источник этих полей. Вы как кинопроектор, рисующий картинки на ночном небе. Раз и в небе моторная лодка появилась.

Я слушал, пытаясь ничего не упустить, но мне трудно это удавалось. «Я — это тот, кто создаёт поля. Я — это проектор», – гудело в голове. «То есть, я проектор, который создает поля. Ну, допустим, логика есть» – размышлял я.

– А теперь представьте, что созданные Вами ментальные картинки — это элементы сценария тех или иных будущих событий, т.с. поле событий. В них есть персонажи, каждому из которых вы назначили роль. Например, в этих полях появилась копия Вас в роли президента страны, решившего побороть коррупцию.

Положив нож на стол, он начал аккуратно сгребать крошки хлеба со стола в кучку.

– Поле — это Ваше творение, – продолжил он. – Поле продуцируете Вы, и внутри этого голографического сценария есть какая–то Ваша идея. Ну вроде «уничтожить их всех, расстреляв с автомата». Тот дом, который Вы увидели недавно, в каких расцветках был?

– И что? – спросил я, не обратив внимание на подтекст его слов.

– Нет Вашей собаки, дома, отца. Есть Ваши образы, которые Вы создаете внутри себя, а потом забываете, что они были созданы для игр. То есть, поиграть и вернуться домой. Но Ваш дом разрушен. Вы не можете в него вернуться. Вы ведь даже не знаете его. Только разве что его расцветку.

– Кого, кого? – так и не понимая его намеки, спросил я. – Не знаю дома?

– Именно. Ваш дом — это проекция внутри Вас. При этом истинный Вы — это не тело, а сознание. Если внутри Вас нет никакой проекции, Ваше сознание чисто. Да проекция дома есть, но Вы наблюдаете за ней, как бы со стороны. Вы играете во дворе в футбол и одновременно как бы висите над собой, наблюдая за своим извивающимся телом, пытающимся обмотать противника и бьющим по мячу ногой. Думаете это Вы играете? Нет. Вы влезли в тело на время, чтобы поиграть! Вы знаете что Вы влезли в тело на время. Это, как одеть виртуальный шлем. Вы помните себя, то есть, себя как сознание, а не как тело. Вы — это сознание, но осознающего себя как сознание. А играющее тело и исходящие от него эмоции и всякие мысли о ценностях — это смарт-скафандр, без которого невозможно пребывать в материальном мире.

Я уставился на него и не мог пошевелить ни одной частью тела, испытывая какое–то неописуемое блаженство. Вся моя жизнь, словно освободилось от сильного напряжения. Я даже выругался про себя: «И вся эта муть про семью, бизнес, дом с бассейном, коррупцию были, оказывается, иллюзией. А я идиот верил, что всё это настоящее».

– Вы один, молодой человек. Нет более никого. И однажды к Вам придёт это чувство: другие — это и есть Вы. Нет других! Есть только истинное Я, которое проявляется как «другие». А “другие”… – он согнул два пальца в кавычки, – … лишь показывают Вам одного из множества тех, кем являетесь Вы.

«Есть только истинное я, которое проявляется как другие» – повторил я про себя.

– Созданное Вами поле машины, дома или справедливой страны — это голограмма, – сказал он. – Дом не Ваш, супруг не Ваш, собака не Ваша, страна не Ваша. Все это поля для игр, куда перемещается Ваше сознание –– в поле. Вы (сознание) — это пульсар. Вы создаете игровые  поля — супруга, работу, болезнь, нацию… не коррумпированную страну. В этом смысл жизни людей: создавать игровые поля и перемещать туда свое сознание, чтобы поиграть в супруга, родителя или президента.

Я по–прежнему пребывал в состоянии транса, а он продолжал.

– Игра создается Вами путем создания такого рода полей. Поля ведь это те самые ментальные фантом. Но фишка в том, что Вам никто не сообщил, что поле (ментальный фантом) — это лишь временное пристанище для развлечения и не более. И что если заиграться, то из поля… мысленной игры про ценности дружбы, любовь, нацию и так далее можно уже не выйти. Этому нужно учиться. И если не научитесь, будете отождествлены со своей машиной, собакой, верой в то, что Ваш отец честный, что вы гражданин страны или слуга народа.

– Слуга народа? – Я задумался и не мог вспомнить, откуда мне знакомо это словосочетание. В голове возник его дом, покрашенный в желто-синий цвет, ставни окна, которые постоянно бьются между собой, одинокие качели, отсутствие людей и сплошной мусор вокруг. «Наверное, все уехали», – кажется он так тогда сказал.

Он взял еще один кусочек хлеба, снял с него сало, закинул в рот, а потом глотнул из стакана, сморщился и сказал что–то вроде того, что виски еще хуже, чем самогон.

— И что теперь делать? – я был растерян.

— Посмотреть на свое поле. Вы свой разрушенный дом видите?

Конечно же я его видел. Только пришёл оттуда, а он словно прочитал мои мысли, сказал:

– Я не про это… Я про мысли… Вы заигрались в них, и не видите этого.

И тут я прозрел. Я увидел, как поле артиста перемешалось с полем политика и это был ад. Я никогда не ощущал его так явственно. Можно создать поле политики, забыться и стать коррупционером, занять часть какого–то сегмента Матрицы. Но, смешать два поля — поле лицедея и поле политика! “О господи”, – прошептал я. – И опустил голову на стол. – Они же так похожи. Но почему тогда это несовместимо?!

Мой лоб лежал на деревянном столе и я чувствовал от него тепло. Пахло деревом и салом… «Кто же придумал этот спектакль», – думал я. – Какая-то тотальная насмешка в перемешку.. Перемешку с фарсом.  Соединить политика и артиста»!

И вдруг я отчетливо услышал голос:

– Не парься. Это не твоя вина. Тебя использовали, чтобы разрушить этот мир. Сейчас так везде. Незавидная досталась тебе роль. Там наверху они очень долго принимали решение, кого выбрать. Переход в иное измерение требует буфер.

– Что значит буфер? – спросил я.

– Политика – это более совершенная клоунада и лицедейство, чем… Ну, в общем, чтобы сохранить политику как важную вещь в глазах толпы, нужно смягчить удар презрения к ней, который образовался к этому моменту у этой толпы. Следущий президент уже не будет вызывать протеста к тому, что перед нами одно сплошное шоу. И вот тогда все заживут счастливо. Они проснутся. Поймут, что находятся в театре, а не в реальном мире…

Я поднял голову и на душе потеплело. Рядом не было никого. Меня окружало ничто. Ничто — это ведь и есть мое сознание. «Только бы не забыть в него вернуться», – повторял я про себя. – Только бы не забыть…

 


Поделиться в соц сетях:


Бизнес-тренер, тренер личностного роста. Генеральный директор школы управления «Шерлок». Длительное время работал переговорщиком и кризисным консультантом в различных коммерческих и политических проектах. Специалист в области реструктуризации и строительства организаций, автор ряда бизнес-тренингов и семинаров для основателей бизнеса, автор системы «MYOR» — методики развития пси-способностей для деловых людей. Автор книг "Встань с дивана. Как создать свой бизнес…", «Анатомия победы».
.
Основатель юридического агентства «Мета-Информ», входившего в 50 ведущих юридических компаний Украины (г. Одесса, 1991 - 2005). Юридический эксперт в Лондонском арбитражном суде (1995) Консультант губернатора Одесской области (1999–2004). Советник мэра г. Одессы (2010 - 2011). Бизнес-тренер, коуч в области трансформационых изменений, эксперт в управлении кризисными ситуациями. Специализация - организация и проведение трансформационных процессов.
.
Миссия: обучение деловых людей управлению сложными и нестандартными ситуациями; тренировка специальных способностей и передача знаний в качестве основы управления.

Отзывы