После страха смерти. Часть 2
Статья о том, как сцена получает власть над человеком и почему личность принимает экран за себя — в том числе в переживании болезни. Если в первой части мы дошли до вопроса, кто именно боится смерти, то дальше неизбежно возникает следующий: почему вообще одни «кадры» захватывают нас полностью, а другие проходят мимо. Здесь уже приходится разбирать сам механизм захвата — как сцена получает власть, почему личность верит экрану. И можно ли перестать принимать его содержимое за себя, и таким образом иметь возможность влиять на события, например на болезни, войны, предательства и прочее?
___
Если страх смерти — не субъект, а содержимое экрана, это меняет не только отношение к смерти. Это меняет вообще всю конструкцию страдания.
Потому что тот же механизм работает не только там, где человек боится умереть. Он работает везде, где экран показывает кадр, а личность принимает этот кадр за себя.
Так устроен не только страх смерти. Так устроены страх болезни, страх потери, страх унижения, страх бедности, страх одиночества.
Во всех случаях человек оказывается захвачен не самим событием, а тем, что вспыхнуло на экране и было принято за «я».
Где начинается сцена
Не просто что-то произошло. А произошло так, что это получило внутреннюю власть.
С этого момента человек уже не просто переживает происходящее. Он начинает жить внутри структуры, которая диктует значение, навязывает реакцию, удерживает внимание и подменяет собой реальность.
Именно поэтому одна и та же ситуация одного ломает, а другого нет.
Не потому что один «сильнее». А потому что у одного включилась сцена, а у другого нет.
Почему личность так легко верит экрану
Потому что личность сама из него и состоит. Она не смотрит на экран со стороны. Она собрана из его содержимого: из привычных реакций, из повторяющихся мыслей, из зафиксированных ролей, из старых зарядов, из автоматических объяснений мира.
Поэтому, когда на экране появляется страх, личность не говорит: «это страх».
Она говорит: «это я».
Когда на экране появляется боль, она не говорит: «это кадр боли».
Она говорит: «мне плохо, я разрушен, это происходит со мной».
Осознавание становится личностью. В этом эффект! В этом и состоит глубина отождествления. Осознавание как бы прикреплено к личности, но оно не обязано ею быть.
Что меняется в акте осознавания
В акте осознавания не происходит магии. Не возникает новый мир. Не исчезает автоматически боль. Не отменяются кадры.
Происходит другое. Кадр впервые перестаёт быть единственной реальностью. Он не обязан исчезнуть сразу. Но он перестаёт быть хозяином.
С этого момента между содержимым экрана и тем, что его осознаёт, возникает различие.
Именно это различие и есть первый разрыв сцены.
Почему это важно для болезни
Болезнь в этой логике — не исключение. Если человек принимает болезнь как абсолютную реальность и одновременно как себя, сцена (личность не распознаёт осознавание и потому принимает себя за содержимое экрана) замыкается.
Тогда к самому кадру болезни сразу прилипает всё остальное: страх, прогноз, обречённость, образ конца, потеря опоры, ощущение приговора.
Но если опознаётся, что болезнь — это кадр на экране, а не субъект, меняется вся конструкция переживания.
Не обязательно сразу меняется сам кадр. Но перестаёт быть тотальным захват.
Это уже не мелочь.
Потому что пока есть полный захват, человек не видит ничего, кроме сцены. Когда захват ослаб, становится возможным другое движение.
Можно ли изменить кадр
Да. Но не приказом личности.
Личность не стоит снаружи механизма. Она не режиссёр. Она часть фильма.
Поэтому вся наивная магия в духе «сейчас я просто перестану это удерживать» или «сейчас я выберу другой кадр» не работает.
Кадр меняется тогда, когда распадается то, что его удерживает: заряд, сцепление, отождествление, сама сцена.
То есть меняется не картинка усилием персонажа, а условия, из-за которых эта картинка была обязательной.
Именно поэтому одни кадры уходят резко, а другие держатся долго. Проблема не в их «объективности», а в силе удерживающей конструкции.
Что тогда делать
Не бороться с экраном как с врагом. Не внушать себе другую картинку. Не делать вид, что кадра нет.
Это детские ходы.
В логике ТСС ход другой: увидеть кадр как кадр, увидеть заряд как заряд, увидеть сцену как сцену, не принять содержимое за себя. Это всё!
На этом месте личность теряет монополию на истину.
И это уже много. Потому что до этого она была единственным голосом в доме.
Итог
Если первая ошибка — принять страх смерти за себя, то вторая ошибка — после этого продолжать так же принимать за себя всё остальное.
Но механизм один и тот же.
Экран показывает. Личность отождествляется со сценой. А сцена – это мини-драма с конфликтом. Она захватывает.
В акте осознавания не возникает различение.
И как только это различение возникает, а не тонет в красивой мысли, вопрос меняется. И уже не только о смерти.
Он меняется обо всём.
Ты — это то, что происходит на экране, или то, что это осознаёт?
Поделиться в соц сетях:
Сергей Лысов
Бизнес-тренер, тренер личностного роста. Генеральный директор школы управления «Шерлок». Длительное время работал переговорщиком и кризисным консультантом в различных коммерческих и политических проектах. Специалист в области реструктуризации и строительства организаций, автор ряда бизнес-тренингов и семинаров для основателей бизнеса, автор системы «MYOR» — методики развития пси-способностей для деловых людей. Автор книг "Встань с дивана. Как создать свой бизнес…", «Анатомия победы».
.
Основатель юридического агентства «Мета-Информ», входившего в 50 ведущих юридических компаний Украины (г. Одесса, 1991 - 2005). Юридический эксперт в Лондонском арбитражном суде (1995) Консультант губернатора Одесской области (1999–2004). Советник мэра г. Одессы (2010 - 2011). Бизнес-тренер, коуч в области трансформационых изменений, эксперт в управлении кризисными ситуациями. Специализация - организация и проведение трансформационных процессов.
.
Миссия: обучение деловых людей управлению сложными и нестандартными ситуациями; тренировка специальных способностей и передача знаний в качестве основы управления.
