РАССКАЗ: КОЧКА
Я уже давно хотел ему это сказать. И вот такой случай выдался. Мы плыли на небольшой моторной лодке мимо болотистых мест.
Я заметил диких уток возле густо расположенных кочек и подумал:
Вот так и жизнь.
Если смотреть на неё со стороны, кажется обычной водной гладью.
Но поверхность — зыбкая, травянистая.
Её разве что утка выдержит.
А так — станешь, не дай бог, и пойдёшь на дно.
Напарник только и увидит руки…
В нашем случае всё хуже. Ты не потерял из виду того, с кем шёл рядом. Вернее, тебе так кажется. Тело-то живое.
Но кочка, о которой я говорю, — это место, где проваливается сознание, а не тело.
А тело?
Оно вполне себе может идти. И даже делать что-то.
Я хотел сказать ему главное: кочка — это правило. Любое, в которое ты свято веришь.
____
Мы познакомились с ним лет десять назад. Его завали Жорик. Я только создал первую группу, назвав ее спецназ. Это не была военизированное подразделение. Это была группа в стиле Гурджиева или рассказов Кастанеды. Мы брали так сказать жопные ситуации и проходили их при помощи специальных приемов, которые я раздобыл в одном месте. Посколько все ситуации были реальные, я эту группу и назвал спецназ. Да и сами по судите. Когда к тебе в темном подъезде подходят трое и ты успеваешь заметить как блеснула сталь, как еще можно назвать группу, в которой состоит этот человек — человек, готовый встретиться с таким?
Были случаи и попроще. Ссора с супругом, предательство, несправедливость. Суть не в этом. Суть в том, что они обучались управлять собой на реальных ситуациях.
В какой-то момент я нашел сильный проход — некий метод. Но тут началась война.
Когда Жорик уже был в части, я спросил его, чем он руководствовался, записавшись добровольцем? И когда услышал: «мне будет стыдно смотреть своим детям в глаза», понял: пуля для него уже заготовлена.
«Как ему помочь»? — не покидала меня мысль, и я начал просто делать положенное. Заготовил для него один мысленный протуберанец и запустил, как это делал в самых критических ситуациях.
Мне нужно было увести его на свою колею. После того, что я услышал, я знал: там ему оставаться нельзя. Там — это в его идее, что он пошел на войну из-за сына.
Протуберанец был простой. Жорик был человеком, который любил технику. Смастерив на базе своей склонности небольшой бизнесок по ремонту гаджетов, он хоть и не зарабатывал много, находился, как я точно видел, на своей колее. Своя колея — это не про деньги. Это про то, что ты идешь в правильном направлении.
Я попросил его подумать, чем бы он бы занимался более не мене с удовольствием в том месте, в котором оказался, тобишь, на фронте. К этому моменту он уже пару раз чуть не погиб, а однажды прилетело совсем близко. Он сидел и держал один приемчик под называние СВ и больше у него не было ничего, на что бы он мог расчитывать. Но я понимал: беда к нему подбирается всё ближе и ближе.
Жорик ответил мне предсказуемо, и когда однажды я читал его с отроки, как их построили и командир спросил, кто понимает что-то в связи, у меня немного отлегло.
Теперь он был связист. Ремонтировал вышки, протягивал кабеля, возился с дронами. Опасности не стало меньше. Но когда ты на своей колее, с тобой не может случиться ничего плохого.
Однако свой новый метод я не успел ему рассказать, а по интернету особо ничего не передашь. Я не работаю буквами. И вот этот случай представился.
Правда был еще очень сложный год, в котором я постоянно находился т.с. на измене. Я ведь не бог какой-нибудь, и сомнения меня тоже посещают. Но когда однажды я услышал его рассказ, как он случайно написал заявление в одно подразделение, где делают спецтехнику для войны и как словно чудо, его вызвали и приняли, я уже не сомневался.
Мы разговаривали по видео-конференции, когда он мне вдруг сказал:
— Смешно сказать, но повылезало такое, что я порой сомневаюсь, что хуже: то где я был под обстрелами, в сыром блиндаже и на сухпайке или то, что началось на гражданке.
Семья наверное один из самых трудных полигонов, — часто думал я. — Двое детей, один из них с неприятной болячкой, поломанный бизнес, оставленный на жену, нехватка денег на самое нужное, трудности, когда женщина одна, которые приходилось ей испытывать — вот что убивало его.
— Когда ты видишь заплаканные глаза любимой и слышишь: «я больше так не могу», это звучит в тысячу раз громче, чем прилёт, — говорил он спокойном тоном, но я знал, что творится у него внутри. А главное я знал проход. Я знал, как со всем этим справляться.
И вот он приехал.
Мы проплыли уже пол пути. Слева от нас шли болотистые места, до них было рукой подать и было много птиц. Еще каких-нибудь пол часа и мы будем на месте. Я специально вытащил его сюда. Есть вещи, которые ни буквами, ни словами передать невозможно. Да, импульсы по второй сигнальной системе (знаки и слова) присутствуют. Но восприятие всегда передавалось при помощи третьей — без слов. Без букв.
— Кочками, по которым в этой Матрице ходить опасно, — начал я, — являются правила, с которыми ты согласен… такая себе заваруха…
— И в чем фишка? — спросил он.
Жорик сидел недалеко от меня на лодочной скамье, но сильный ветер, заставлял нас кричать.
— Передвигаться по Матрице, не наступая на кочки, невозможно. Человек — это кочка. — ответил я, наклонив голову ближе к нему.
— Тебе нужно дальше, — кричал я, — но путь выстлан из них. Задержишься и провалишься.
— Выход? — тоже крикнул он.
— На кочке можно находится около 30-40 секунд. — Кто-то чуть больше, кто-то меньше. Не в этом дело. — Дело в том, что на кочке можно удержаться и не провалиться, если ты осознаешь суть того правила, по которому ты сейчас собираешься «передвигаться».
Он посмотрел на меня будто представил — как это: передвигаться по правилу.
— А если не осознаешь?
— Вали. — крикнул я, чтобы перекричать ветер, — Срочно вали с кочки…
— В смысле? — нахмурило он брови, съёжился и приподнял воротник.
— Перескочи на другую, — повторил я.
— Но это бред? — краем сознания я смог услышать его слова, которые уносил ветер, оставив на его лице брызги от волн, — Так невозможно жить, — сказал он и затих.
Я затих тоже. Мы подходили к берегу.
Вытащив лодку мы довольно быстро обустроились: поставили палатку и развели костер. Я достал тушенку, несколько пучков зеленого лука и черный хлеб.
— Ты просто не понял сути. — сказал я, предавая ему железную чашку… — Я про сознание, а не про тело. Ты не должен потерять его в течении этих 30-40 секунд. Потом беда.
— Как я пойму, что не потерял?
— Просто. Ты помнишь, что так и не знаешь правила той ситуации, в которую вляпался. Ты на кочке.
Я приподнялся с рыбацкого кресла, нагнулся, взял пару веток и подкинул их в костер. Тот вспыхнул не сразу. Я поправил казан с водой и тем же ходом… задом… сел в кресло.
— Ты можешь оставаться на кочке, — продолжал я, — даже, когда еще не понял сути правила. Но ты провалишься в болото почти мгновенно, если перестанешь помнить, что ты по-прежнему находишься на кочке, суть которой тебе так и неизвестна.
— Про кочку — это про человека?
— Нет. Про ситуации. — ответил я, сидя передвигая кресло ближе к огню. — Хотя, да, иногда человек — это и есть ситуация. Или, точнее, её выражение.
Жорик задумался, глядя в огонь. Ветер немного стих, но волны всё ещё шумели где-то позади нас, будто продолжали разговор.
— Получается, какая-то белиберда, — вдруг выдал он с некоторым возмущением, — Надо всё время помнить, что ты на кочке?
Я выскреб из банки остатки тушенки, проглотил содержимое и несколько раз облизал ложку, почувствовав холодный метал на языке.
— Именно, — разглядывая пустую емкость сказал я, — Сознание должно оставаться постоянно в пустоте. Не в содержании, не в эмоции, не в человеке, не в боли. А в том, в чём ты сейчас — в переходе. Как в игре: ты на клетке, которая проваливается через тридцать секунд. У тебя есть время — понять, откуда ты, куда ты, и что за правило держит тебя на этой кочке.
Он кивнул, взял ломоть хлеба и, не глядя, начал его жевать будто был голоден. Потом снова посмотрел на меня:
— А если всё-таки провалился?
Я улыбнулся, потому что знал этот вопрос.
— Тогда ты начинаешь жить не сам, а вместо тебя заживёт правило. Ты движешься — но не по свободе, а по инерции. Ты говоришь — но за тебя говорит страх. Ты любишь — но это не любовь, а нужда. А главное — ты сам уже не помнишь, когда это началось.
Он молчал. Костёр трещал, ночь сгущалась, а в небе появлялись первые звёзды.
— Так что делать? — негромко спросил он, будто себе.
Его тихий голос заставил меня осознать, что уже не надо кричать:
— Делать шаг. Каждый раз. С осознанием. Даже если кажется, что некуда. Даже если по колено в воде. Потому что единственный путь — не избегать кочек, а узнавать их. Прямо там, стоя на них.
Я посмотрел на него и добавил:
— Но помни: нельзя забыться.
Он не ответил и больше не смотрел на огонь — смотрел в темноту, будто впервые начал её видеть.
Мы устроились в палатке. Я долго не мог уснуть, потому что чувствовал: он не воспринял. Что-то еще оставалось. Оно словно не досказанное, увлекало, но не раскрывало. Но я хотел чтобы он сам… Если оно не прийдет, слова просто создадут новый шум в уме.
Я проснулся. По росе и восходящему солнце было понятно и так — сколько времени. Я сидел наклонившись к кострищу, сооружая костер. Услышав шорох,в оглянулся и увидел сначала его голову в проеме палатки, а потом и самого его — во весь рост, подтягивающегося руками вверх с довольной улыбкой и честной зевотой.
— Доброй утро, Сергей, — поднял он руку и повернул за палатку, оставив в моей голове свою улыбку, с которой он поприветствовал меня.
Я поджег бумагу и смотрел на разгорающиеся огни, дым медленно поднимался вверх. Я наблюдал за всем этим действом на фоне восходящего солнца, голоса кукушки, легкого всплеска волн у берега, и не мог от всего этого оторваться. Вдруг услышал сзади голос:
— Мне будет стыдно смотреть своим детям в лицо.
Я оглянулся, увидел на его лице улыбку, а потом опознал ее на своём. Не спрашивайте как. Все наши близкие — это отражение от нас.
— Это моя кочка. — добавил он.
Мы немного подогрели вчерашний ужин и собирались назад, когда он мне поведал то, от чего я сам притих.
— А я не рассказывал вам, как чуть не подрался с женой, — сказал он, добивая банку с тушенкой, и двигая внутри нее ложкой, словно заправский дворник сгребает снег.
Я улыбнулся.
— Ты? Подрался? Да с женой? Что ты такое говоришь?
Я прищуре смотрел на него, будто он собирается рассказывать фантастический фильм.
— Ага. Она меня просто выбесила. Сначала всё утро бурчала. Потом начала искать кепку и психовать, что не может ее найти. Потом рыкнула на соседку, которая колесом заехала на газон, обозвав ее ублюдком. Ненависть от нее прям в воздухе ощущалась. Начался конфликт. Я конечно держался, но не долго. Чтоб не наделать делов, открыл дверь на ходу, увидел ее испуганные глаза, дождался когда она притормозит и выскочил.
Я откинулся к спинке кресла, заложив руки за спину, чувствуя, как начинается самый интересный блокбастер из моей практики.
— Знаете, — продолжал он. — Вчера когда засыпал понял.
Я был согласен с тем, что женщина должна быть душевной, создавать уют и счастье. Особенно когда муж пришел с войны. А на самом деле…
Я не мог поверить своим ушам и будто оказался на облаке в раю.
«О те раз! Кто это внутри меня»? — отметил я того, кто там радуется.
— … а на самом деле, она — это мое вытесненное я. Вместо того чтобы начать его исследовать, я начал жить на территории своего … — он на мгновение задумался, подбирая слова… — выдуманного некогда правила под название «жена должна быть душечкой».
Я включил СВ, чтобы не провалится в кочку от тех слов, что услышал.
— Я не прошел урок, если не осознал тот постулат… то правило, на котором «передвигался» по Матрице, находясь в контакте с женой. По Матрице может передвигаться только перебежками. Постулат опознать за 30 секунд невозможно. Но если ты помнишь, о том, что ты на кочке, то есть, помнишь, что не знаешь правило, на котором стоишь, ты становишься легким, и кочка тебя держит, даже если под ней нет твердой почвы.
Путь обратно занял меньше времени. Лодка словно скользила быстрее, будто течение решило подыграть. Жорик молчал. Сидел на той же скамье, что и утром, только смотрел теперь не в небо и не в меня, а куда-то чуть ниже горизонта — в промежуток.
Я не мешал и рассматривал птиц. Проплывая мимо той самой зоны с утками, он вдруг сказал:
— Правило… это не предписание, гарантирующее твое выживание.
Я повернулся к нему, оставив райский вид из птиц, водной глади и поднимающегося солнца.
— Правило — это то, с чем ты согласился. Не потому что понял, а потому что когда-то не понял. И теперь оно внутри как инструкция. Самописанная. Только писал её не ты.
Он на секунду повернулся ко мне. Ему даже пришлось сделать усилие, чтобы шея разрешила увидеть меня:
— Это и есть кочка?
Я увидел ее улыбку, будто Бог рассказывает анекдот о том, как он сотворил этот мир.
— Да, — кивнул я. — это постулат… или правило. Только если его не опознать, оно живёт вместо тебя. Говорит вместо тебя. Любит вместо тебя.
Мы замолчали. Ветер стих, вода почти перестала плескаться о борта.
— А я ведь с ней тогда не поругался, — проговорил он громко под шум мотора лодки. — Я выскочил, чтобы не разрушить. Но разрушил всё равно. Потому что ушёл — не осознав.
Мы приближались к пристани. Последние метры. Вот лодка коснулась берега и мы услышали скрипы досок под ногами. Он встал, крепко уперся ногами в деревянный настил и глубоко вдохнул.
— В следующий раз, когда почувствую, что всё закипает — посмотрю, на какой я кочке. И если не знаю ее — не двинусь. Просто останусь с ним.
— С кем?
Он улыбнулся:
— С постулатом. Чтобы его увидеть. Чтобы больше не он — мной, а я им.
Мы вытащили лодку на берег. Жорик пошёл вперёд — нёс рюкзак уверенно, как будто нёс не только вещи. А я шёл позади. Потому что знал: он уже начал возвращаться. Не просто домой. К себе.
______
Если ты дочитал, у тебя должны были возникнуть вопросы. Первый — зачем этот рассказ? Не о чем, а зачем?
Этот рассказ из книги «Свои». Но это не роман. Это анатомия того, как человек теряет себя. А потом — возвращается. Не как герой. А как субъект.
Книга представляет собой путеводитель по изменению себя. Да, она выглядит как остросюжетная история. Да, она основана на реальных событиях автора. Но об одном прошу: не смотри на книгу, как на роман: способ развлечения. Прочитав ее, ты многое сможешь изменить в себе, после чего жизнь приобретет совершенно иные краски. Обещаю.
Книга не для всех. Это не масс-маркет. Посуди сам. Тебе дают опорный смысловой зацеп, например — кочка. И ты уже меняешь себя. Просто оттого, что начинаешь всматриваться туда, куда ты не только не мог даже подумать смотреть, а туда, откуда тебя постоянно уводили. «Не дай бог ты еще об этом узнаешь».
Проследи сам, как выстроена маханика твоего самопознания через работу с этой книгой. Ниже пример. Не через навязывание, а через предложение посмотреть в неведанное. Читай.
«Кочка — это метафора не какой-нибудь физической ловушки. Это правило, с которым ты согласился, не осознавая его.
Оно живёт в тебе как истина, но ты не помнишь, как впустил его. Потому что в тот момент ты был не собой — был страхом, болью, тенью.
Всё, что делает тебя ролью, а не субъектом (гражданином, супругом, работником) — это и есть такая кочка. Ты думаешь, что живёшь по своему выбору. Но ты просто встал на кочку — «наступил» на определённое правило: работа — надо, государство — защитит, дети — ради них, жена — должна быть душечкой, страна — выше всего. И пока ты стоишь на такой кочке — она держит тебя. А если ты забываешь об этом— начинается отстрел. Не физически — сразу. Внутренне. В тебя больше не вмещается мысль, что ты когда-то был свободным. Потому что правило стало тобой. Ты стал правилом.
Ты не предаёшь — ты просто живёшь «как все». Ты не лжёшь — ты просто «так принято». Ты не боишься — ты «бережёшь». Но это уже не ты. Это — кочка, которая теперь ходит вместо тебя».
___
Я только что показал тебе, «как». Читая! Но ты можешь заметить это «как» — как ты начнешь себя менять.
Перейди по ссылке, что ниже. Там первые люди, кто сказал — да. Поставь плюс, если хочешь войти в группу, в которой я выложу Книгу и где ты сможешь найти СВОИХ. Приглашение будет адресным.
Переходите по ссылке. Плюсики (+) ставим в комментах.
Поделиться в соц сетях:
Сергей Лысов
Бизнес-тренер, тренер личностного роста. Генеральный директор школы управления «Шерлок». Длительное время работал переговорщиком и кризисным консультантом в различных коммерческих и политических проектах. Специалист в области реструктуризации и строительства организаций, автор ряда бизнес-тренингов и семинаров для основателей бизнеса, автор системы «MYOR» — методики развития пси-способностей для деловых людей. Автор книг "Встань с дивана. Как создать свой бизнес…", «Анатомия победы».
.
Основатель юридического агентства «Мета-Информ», входившего в 50 ведущих юридических компаний Украины (г. Одесса, 1991 - 2005). Юридический эксперт в Лондонском арбитражном суде (1995) Консультант губернатора Одесской области (1999–2004). Советник мэра г. Одессы (2010 - 2011). Бизнес-тренер, коуч в области трансформационых изменений, эксперт в управлении кризисными ситуациями. Специализация - организация и проведение трансформационных процессов.
.
Миссия: обучение деловых людей управлению сложными и нестандартными ситуациями; тренировка специальных способностей и передача знаний в качестве основы управления.
