Сигналы опасности: можно ли управлять стрессом?
— Нет, — зарычал я. — Это чушь собачья. Развелось тут умников.
Потом немного подуспокоился и стал рассуждать. И правда, обычный отдых-то не помогает человеку, если его организм продолжает воспринимать ситуацию как опасную. Просто стресс и усталость часто не различают как два разных психических феномена.
Опасность — это не уровень мышц, а уровень нервной системы. Её, в отличие от мышц, расслабить нельзя. Тут другой принцип. Тут нужно прервать сигнал, а не расслабить мышечные волокна.
Так что, если человек продолжает воспринимать ситуацию как опасную, сигнал будет проходить. Можно лежать, спать, уехать в отпуск, но внутри всё равно оставаться напряжённым. Отдохни, когда тебе сообщили, что мать заболела. Будешь прокручивать угрозы и ждать неприятностей. Кажется, ты на отдыхе. Начальника здесь нет, прилётов нет. А ожидание опасности? Оно здесь. Оно проснулось и спать не собирается.
Поэтому вопрос восстановления не всегда следует связывать с отдыхом. Часто он связан с безопасностью. С возможностью перестать ждать угрозы, чтобы организм вышел из состояния постоянной мобилизации. Понимаете? Человеку достаточно написать, что, мол, всё хорошо, диагноз нормальный, произошла ошибка, — и опасность исчезает тут же. А то, что человек на самом деле болен, для вас уже не имеет большого значения.
В общем, первый вывод простой: вы можете быть уставшим и счастливым. И можете быть уставшим психически.
Однако эта мысль сама по себе не даёт решения проблемы. Хотя для многих станет открытием то, что можно уехать отдыхать на курорт, а внутри всё будет жечь, как огонь сухую траву. Дело вот в чём.
Симпатическую нервную систему нельзя просто выключить волевым приказом. Именно она первой встречает опасность. Нельзя сказать: «Организм, отбой. Опасность отменяется».
Если человеку сообщили что-то ужасное, кортизол уже пошёл, как раствор по венам.
Каков выход?
Ждать, когда опасность пройдёт сама? В принципе, у животных именно так всё и происходит. Если лань убежала от огня, рецепторы не фиксируют опасность. Смотришь, она уже травку щиплет.
Так работает парасимпатическая нервная система — пищеварение и спокойствие.
А для человека ждать, когда опасность пройдёт сама, — не лучший вариант. Для человека опасность — это не всегда пожар или прилёт. Чаще всего человеческая опасность рождается и живёт в сознании. Она там, словно поселившийся вирус, ждёт своего часа. Собственно, опасность — а это уже новый вывод — не находится вовне. Всё, что вовне, — это триггеры. А сама опасность живёт внутри.
Механизм
Ниже я предлагаю рассмотреть не гипотезу. Поскольку это опыт, полученный за десятилетия моей практики, для меня это не просто теория. Это обычный рабочий механизм.
Итак, в определённых случаях стресс поддерживается не столько внешним обстоятельством, сколько особым способом — включением записи прошлого опыта.
Важная ремарка, без которой дальше будет трудно понять текст.
Запись прошлого опыта — это не просто воспоминание о чём-то нехорошем. Чаще всего этого никто не помнит.
Запись прошлого опыта — это особым способом структурированная информация, которая хранится в подсознании человека.
Начнём с простой ситуации. Животное воспринимает звук, запах, движение, физическое изменение среды. Возник пожар — появились сигналы опасности. Пожар закончился — эти сигналы исчезают. Это ещё не означает, что само животное сразу успокоится. Здесь важно выделить один фактор: наличие внешнего источника сигнала, у которого нет посредника — ума. У животного между событием (пожаром) и сигналом, поступающим в симпатическую нервную систему, не вмешивается запись прошлого опыта.
На этом месте обычно возникает спор:
— Как это нет? У животного тоже есть прошлый опыт.
Ваш соседский кот может десятой дорогой обходить ваш подъезд, потому что однажды в этом месте его ногой шибанул какой-то мальчишка. Но такой случай возможен, только если кот будет фактически проходить мимо подъезда. Кот не будет испытывать стресс утром, проснувшись на чердаке, из-за того, что скоро ему придётся идти возле злополучного подъезда.
А человек будет. Так что запись опыта у человека и животного существует на разных уровнях! У человека этот опыт связан с потерей целей, а не только с болью, как у животного. У животного нет той части, которая отвечает за цели. Всё несчастье животного — это когда ему причиняют боль и лишают привычного образа жизни.
… механизм
Между событием и сигналом, поступающим в нервную систему, есть посредник. Мы говорили: это запись прошлого опыта. Но теперь мы будем называть её вирусом сознания.
Под этим названием понимается ментальная программа, которую можно представить как некую запись происшествия, наподобие той, что производится кинокамерой. Она образуется в момент инцидента и впоследствии действует словно мыслящее существо.
Инцидент — это нежелательное событие (травма или потеря). Мальчика бил отец ремнём. Мальчик не желал этого, ему было больно, и он потерял доверие к отцу.
Но давайте внимательно рассмотрим сам механизм, различающий опыт человека и опыт животного. Например, мальчик упал с велосипеда и сильно ударился. Здесь нет фактора отца. Но образ этой записи в его голове (сама картинка) не означает, что память буквально хранит точную фотографию события. Моё наблюдение заключается в другом: такие элементы происшествия, как велосипед, дерево, мокрый асфальт, стоящие рядом люди, сохраняют связь с возникшими тогда болевыми ощущениями.
Грубо говоря, кошечка, мирно наблюдающая за картинками на экране телевизора, не будет реагировать на пожар, показанный на экране. Но для человека этого будет достаточно. Человек воспроизвёл новость о пожаре, и запись инцидента из его прошлого, связанного с пожаром, включилась в его сознании, как включились бы кадры эпизода на экране ТВ. Как будто кто-то нажал кнопку «пуск» на телевизоре.
Внешним поводом становится информация. Но непосредственное включение самой реакции у человека я предлагаю объяснять связью той или иной информации с записью его прошлого опыта, а не с прямым событием здесь и сейчас.
Отсюда очевидный факт: если у человека реакция может возникнуть из-за несуществующего события, например художественного фильма о пожаре, значит, у человека, в отличие от животного, есть внутренний источник, который включает сигнал опасности, а не только внешний триггер. Точно так же у человека может возникать сексуальное возбуждение от картинки в журнале. Но ведь картинка не дотрагивается до его эрогенных зон.
Отметьте, что этот факт (влияния не извне, а изнутри) доказывается. Это не гипотеза.
Если непосредственной опасности вовне нет, а информация напоминает об элементах прошлого инцидента, человек может оказаться захваченным вирусом сознания.
Я считаю, что повторное включение записи способно поддерживать мобилизацию нервной системы, несмотря на то что самого физического события сейчас не происходит.
Именно этот предполагаемый процесс я называю посредником между СНС и событием вовне: работа вируса сознания.
Представьте нашего мальчика, который однажды упал с велосипеда. Спустя много лет он читает новости и встречает детали, напоминающие тот случай: похожие погодные условия, дерево, столкновение, стоявшую рядом девочку. В моей модели такие совпадения могут стать поводом для включения записи инцидента. Если человек не умеет идентифицировать её как запись, она воспринимается им как реальность.
Итак, мобилизация организма на уровне СНС в условиях опасности нужна: организму приходится обеспечивать действия, необходимые для спасения и защиты. Но информация в новостях или обычное воспоминание ещё не означают, что описанное событие происходит с самим человеком или непременно произойдёт. Меня интересует ситуация, в которой он переживает это так, будто опасность уже существует.
Моя практика показывает один из возможных способов поддержания длительного стресса: внешнее событие отсутствует, но информация и воспоминания снова и снова включают связанную с прошлым реакцию.
Я не предлагаю объяснять этим любой стресс или любую проблему со здоровьем.
Вывод
В рамках рассматриваемого механизма возникновения стресса я предлагаю направить работу не на попытку приказать симпатической нервной системе успокоиться, а на управление вирусом сознания — посредником.
Можно попросить человека сосредоточиться на дыхании? Да. Но меня интересует другой навык: управление собой в сложных, нестандартных или экстремальных ситуациях. Я связываю его с уровнем «Точка ноль» — так я называю специальное качество сознания, позволяющее сохранять управление собой даже при включении вируса сознания — программы.
В «Точке ноль», как я её описываю, вирус не уничтожается, а его сигнал не подавляется волей. Просто сознание, способное его опознать, перестаёт быть захваченным программой и как бы удерживается в седле — не отождествляется с записью прошлого опыта.
Дальше.
Если сознание перестаёт отождествляться с программой, её сигнал перестаёт действовать как команда на мобилизацию.
Тогда должна прекращаться и мобилизация, вызванная именно этим сигналом, а организм получает возможность восстанавливаться. Из самого описания переживания нельзя заключить, что именно происходит с симпатической и парасимпатической регуляцией. Для этого нужны измерения. Но обычные наблюдения нам хорошо знакомы. Например, когда мы начинаем «заедать» стресс. По сути, это организм ищет способы переключиться на парасимпатическую систему.
Я не подразумеваю отключения симпатической нервной системы или утраты способности реагировать на реальную опасность. Предполагаемый эффект другой: сигнал вируса сознания (ментального вируса в виде записи инцидента) больше не захватывает человека и не удерживает его в мобилизации. Человек перестаёт жить так, будто прошлое событие происходит с ним сейчас. Сохраняется ли при этом полноценная реакция на актуальную угрозу, тоже нужно проверять отдельно. Однако мой опыт показывает, что этому можно научиться при условии, что появляется способность распознавать включение вируса сознания — записи из подсознания, которая создаёт эффект захвата аналитики.
Сам эффект от такой способности можно сравнить с гашением сигнала. Это образ, а не описание измеренного физиологического процесса.
По моему опыту, освоение того, что я называю этим навыком, может занимать всего несколько часов, хотя требует длительной обкатки. Я предполагаю, что постоянное применение этой компетенции (включение «точки ноль») позволяет развить способность не подключаться к создаваемой вирусом имитации опасности.
Представьте, что вы надели шлем виртуальной реальности и на экране увидели огромную акулу, двигающуюся в вашу сторону. Вроде бы вы отдаёте себе отчёт в том, что это спецэффект. Но согласитесь, в течение тех нескольких секунд, когда акула оказывается возле вашей головы, вы не отдаёте себе в этом отчёта. Этот пример приведён для того, чтобы был понятен ожидаемый результат такого обучения: способность помнить себя в тот момент, когда в этом воображаемом примере акула уже находится возле вашей головы.
Результаты обучения и отзывы об этой форме обучения можно получить по запросу.
Поделиться в соц сетях:
sherlock
Сергей Лысов
Кризисный консультант, тренер по развитию способностей управления. Автор и основатель ТСС — системы внутренней инженерии человека и практической работы с сознанием, поведением и механизмами, влияющими на решения и действия. Генеральный директор школы управления «Шерлок». Длительное время работал переговорщиком и кризисным консультантом в различных коммерческих и политических проектах. Специалист в области реструктуризации и строительства организаций, автор ряда бизнес-тренингов и семинаров для основателей бизнеса, автор системы «MYOR» — методики развития пси-способностей для деловых людей. Автор книг «Встань с дивана. Как создать свой бизнес…», «Анатомия победы».
.
Основатель юридического агентства «Мета-Информ», входившего в 50 ведущих юридических компаний Украины (г. Одесса, 1991 - 2005). Юридический эксперт в Лондонском арбитражном суде (1995) Консультант губернатора Одесской области (1999–2004). Советник мэра г. Одессы (2010 - 2011). Бизнес-тренер, коуч в области трансформационых изменений, эксперт в управлении кризисными ситуациями. Специализация - организация и проведение трансформационных процессов.
.
Миссия: развитие у человека способности сохранять и возвращать управление собой в сложных жизненных ситуациях, видеть механизмы, которые определяют его решения и действия, и действовать исходя из собственного намерения, а не автоматических реакций и программ.
