Дворовой туалет, или Почему психология не помогает
Через три месяца после рождения ребёнка женщина узнала о предательстве мужа. Младенца нужно было кормить, купать, укладывать. Она всё это делала. Но мыслями снова и снова возвращалась к тому, что произошло. Что ещё он скрывает? Как понять, не повторится ли это?
Прошло десять лет. Сын рос, требовал её внимания, а внутри продолжался бесконечный разговор о предательстве. Позже появился другой мужчина. Он не был тем, кто её предал, но прежнее ожидание подвоха включилось снова. Женщина знала, отчего ей больно. Это знание не останавливало реакцию. Она могла быть рядом с сыном, делать всё необходимое и одновременно оставаться вниманием там, где её однажды предали.
Теперь смотрите. По идее она могла прийти за помощью к психологу. Ей было плохо не только в тот день, когда она узнала о предательстве. Годы спустя переживание продолжало отнимать её внимание у собственной жизни. Она хотела, чтобы это прекратилось. Собственно, она и обращалась за помощью. Поменяла четырёх психологов. Но!
Что может сделать психолог?
Он может выслушать её, помочь выразить чувства, объяснить происходящее и даже провести специальный психологический процесс. После этого ей может стать легче.
Это помощь? Да. Но что будет, когда рядом с другим мужчиной вновь включится ожидание подвоха? А именно это с ней и происходило.
Вот нюанс! Даже если наступило облегчение, вопрос о том, что произошло с источником реакции, остаётся открытым.
Здесь можно возразить: источником было предательство.
Но я говорю о другом. Есть внешнее событие, которое включает реакцию, — триггер. И есть то внутри человека, что отвечает на событие страхом, яростью, отчаянием или требованием немедленно что-то сделать.
Внешнее событие может закончиться, а то, что включилось внутри, продолжит действовать — уже при других обстоятельствах.
И вот здесь возникает моментик, — как я люблю говорить. Человек пришёл с проблемой. Выговорился или ему провели специальный процесс. Ему стало легче. Он даже понял, почему с ним это происходит.
Но то, что создаёт проблему, продолжает им управлять! Источник продолжает жить внутри человека. Пока не буду останавливаться на том, что он собой представляет. Запомните эту мысль. Если человеком ничего не продолжает управлять после изменения внешних обстоятельств, моя дальнейшая логика не работает.
Я не отрицаю ценности облегчения. Когда боль невыносима, оно бывает просто необходимо.
Но облегчение и устранение источника — разные вещи.
Если психолог оказывает услугу по облегчению, ему следует ясно понимать, что именно он делает, и столь же ясно говорить об этом человеку.
— Сэр, я не убираю источник. Сейчас я таблетка.
Вместо этого произносится слово «помощь», под которым каждый понимает своё.
Клиент надеется избавиться от того, что мучает его годами. Психолог старается помочь и видит, что после беседы клиенту лучше. Оба могут принять это за решение проблемы.
Вот почему я говорю, что психологию как профессию можно похоронить. Она как социальное явление никуда не исчезнет. Но профессиональное название само по себе ещё не говорит мне, способен ли этот человек разобраться в том, что управляет другим человеком.
В моей грубой метафоре встречаются две «обезьяны». Одна ищет способ облегчить боль. Вторая честно пытается помочь. Но замечает ли вторая то, что управляет ею самой?
Поэтому мой критерий оценки психолога только такой: 1) насколько хорошо он разбирается в структуре человека и 2) насколько способен обнаруживать у себя проявления того, что я называю «зверем». Вы же не считаете, что психолог живёт без собственных «зверушек»?
Знать названия человеческих реакций и обнаруживать их действие в себе — разные способности. Если человек берётся вести другого к источнику его страдания, для меня принципиально, способен ли он проделывать эту работу с собой.
ГДЕ НАХОДИТСЯ ИСТОЧНИК?
Вернёмся к женщине, с которой я начал. Она знала, что муж её предал. Это было реальное событие, а не выдуманный повод для переживаний. Но годы спустя, рядом с другим мужчиной, она вновь ожидала подвоха.
Во время работы с этой историей она обнаружила момент, после которого её внимание словно переключилось: вместо того чтобы быть с ребёнком, она постоянно искала признаки нового предательства. Сама она описала это как «вечный детектив». Дело уже не ограничивалось одним поступком мужа. Ожидание вошло в её жизнь и продолжало включаться.
Обнаружить этот механизм — не то же самое, что сказать: «Я всё поняла, больше он никогда не сработает». Женщина писала об этом со слезами; переживание ещё продолжалось. Но теперь у неё появился вопрос, с которым можно работать: что именно заставляет её снова ждать подвоха, даже когда рядом уже другой человек?
За одной ссорой может стоять не только сама ссора. За страхом возразить начальнику — не только этот начальник. Человек может годами менять обстоятельства, в которых ему плохо, и каждый раз обнаруживать, что прежняя реакция возникла снова.
Я лично не знаю ещё такой специальной психологической «операции», после которой можно сказать: источник найден и уничтожен за несколько сеансов.
Работа по его обнаружению и осознанию может занимать годы. При этом рассказ о прошлом и объяснение своей реакции ещё не означают, что человек обнаружил источник, из которого действует.
Но что делать все эти годы?
Продолжать срываться на близких, пока источник не найден? Подчиняться страху? Разрушать очередные отношения, попутно всё лучше понимая, почему они разрушаются?
Здесь возникает вторая задача: управление.
ЗВЕРЬ
Представьте, как вы справляетесь со своей собакой. Особенно если это доберман или кане-корсо. Вы можете любить её, понимать её повадки и заботиться о ней. Но в парке держите поводок. Когда она бросается туда, куда идти нельзя, вам приходится ею управлять.
Теперь представьте, что собака внутри.
«Зверем» я называю то, что в определённый момент требует: напади, убеги, подчинись, отомсти, докажи, удержи — и получает ваше тело, речь и поступки в своё распоряжение.
Вы собирались спокойно поговорить — начали унижать. Хотели отказать — согласились. Обещали себе не проверять чужой телефон — снова проверили.
А потом говорите:
— Я ничего не мог с собой поделать.
Вот эту фразу стоит услышать буквально. Кто с кем ничего не мог поделать? Что именно получило управление?
Если человек в момент ярости целиком является этой яростью, её требование воспринимается как его собственное решение.
Между «хочется ударить» и «я решил ударить» для него словно не остаётся расстояния.
Чтобы управление стало возможным, необходимо сначала обнаружить: вот я, а вот то, что сейчас требует от меня действия. Зверь ещё никуда не исчез. Но человек уже может заметить, что зверь взялся за поводок.
ДВОРОВОЙ ТУАЛЕТ
Теперь о названии.
Представьте дворовой туалет. Вонь, зелёные мухи, холодно и вообще фе. Обычно проблема решается просто: вышел и закрыл дверь.
А теперь представьте, что выйти таким способом нельзя.
В этой метафоре я говорю о нашей человеческой жизни. Нельзя оставить за дверью собственное тело, прошлое, привязанности, страх потери. Можно поменять супруга, страну, работу, дом. Но то, что внутри продолжает включаться, вы можете принести с собой.
Это не означает, что нужно терпеть плохие условия. Из опасности нужно выходить, обстоятельства — менять там, где это возможно. Но смена обстоятельств ещё не гарантирует, что вы перестанете воспроизводить прежний способ страдать.
Можно обустраивать жизнь. Нельзя рассчитывать, что однажды она станет настолько удобной, что внутри больше никогда ничего не включится.
Вот в каком смысле из дворового туалета не выбраться. Отменить человеческую уязвимость перестановкой мебели не получится. Поэтому вопрос о жизненной стратегии остаётся: как жить, пока всё это в вас есть?
Мой ответ: одновременно работать с источником и учиться управлять тем, что продолжает действовать.
ЗАЧЕМ НУЖНА СИСТЕМА?
Совет «контролируйте себя» здесь почти ничего не даёт. Человек и так собирался себя контролировать. До того момента, пока снова не оказался во власти ярости, обиды или страха.
Ведь когда зверь уже ведёт вас, вы далеко не всегда думаете: «Кажется, я потерял управление». Вы можете думать: «Наконец-то я всё понял. Сейчас я им объясню».
Поэтому я говорю о системе. О постоянной практике обнаружения и управления, в которой человек получает обратную связь и возвращается к работе после очередного срыва. Представьте короткую сцену, чтобы увидеть, зачем здесь нужен другой человек.
Мужчина рассказывает, как сын опять не выполнил обещание. Сначала спокойно. Потом голос становится жёстче:
— Он должен наконец понять, что со мной так нельзя.
Он уже решил, что вечером заставит сына слушать, пока тот не признает свою вину.
Человек рядом спрашивает:
— Вы сейчас хотите разобраться с сыном или добиться, чтобы он признал вашу власть?
Мужчина замолкает. Секунду назад ему казалось, что он защищает порядок в семье. Теперь он видит, с каким требованием собирался идти к сыну. Злость никуда не делась. Но разговор, который он уже приготовил, перестал быть единственным возможным действием. Такое возможно, если человек, который задал вопрос, сам разбирается в структуре человека.
По форме такой работы здесь можно вспомнить сообщества анонимных алкоголиков. Меня интересует принцип: человек не остаётся один на один с тем, что снова и снова перехватывает у него управление. Когда сам он не видит, что происходит, ему нужно «второе сознание» — другой человек, способный помочь это заметить.
Но цель не в том, чтобы другой человек всегда решал за него. Цель — научиться самому обнаруживать «зверя» и возвращать себе законное право решать, что делать.
Поэтому человеку, который ищет выход из повторяющегося страдания, я предлагаю искать две вещи.
Первое. Длительный путь работы по обнаружению и осознанию источника его бед, его «зверя».
Второе. Искать систему, внутри которой можно учиться управлять «зверем», пока человек живёт: работает, учится, общается с друзьями, детьми, семьёй, социумом. Это как каждый день выходить на бой. Но одно дело, когда вы вооружены, другое — когда даже не знаете, что это бой.
И ещё… Нужно смотреть на того, кто берётся вести эту работу. Насколько он знает структуру человека на собственном опыте? Насколько способен замечать у себя то, что предлагает обнаруживать вам?
Кому нужно 40 минут введения в эту тему, дайте знать.
Поделиться в соц сетях:
sherlock
Сергей Лысов
Кризисный консультант, тренер по развитию способностей управления. Автор и основатель ТСС — системы внутренней инженерии человека и практической работы с сознанием, поведением и механизмами, влияющими на решения и действия. Генеральный директор школы управления «Шерлок». Длительное время работал переговорщиком и кризисным консультантом в различных коммерческих и политических проектах. Специалист в области реструктуризации и строительства организаций, автор ряда бизнес-тренингов и семинаров для основателей бизнеса, автор системы «MYOR» — методики развития пси-способностей для деловых людей. Автор книг «Встань с дивана. Как создать свой бизнес…», «Анатомия победы».
.
Основатель юридического агентства «Мета-Информ», входившего в 50 ведущих юридических компаний Украины (г. Одесса, 1991 - 2005). Юридический эксперт в Лондонском арбитражном суде (1995) Консультант губернатора Одесской области (1999–2004). Советник мэра г. Одессы (2010 - 2011). Бизнес-тренер, коуч в области трансформационых изменений, эксперт в управлении кризисными ситуациями. Специализация - организация и проведение трансформационных процессов.
.
Миссия: развитие у человека способности сохранять и возвращать управление собой в сложных жизненных ситуациях, видеть механизмы, которые определяют его решения и действия, и действовать исходя из собственного намерения, а не автоматических реакций и программ.
