Часть 1. Источник войны

Для начала покажу, как я вижу структуру мировой ситуации. У этого раздела будет вывод. Следите за руками.

Почему РФ, уже понимая, что война для неё стала бесперспективной, продолжает её вести?

Большинство считает, что всему виной Путин. Да, он начал войну и не прочь получить от неё преференции. Но сейчас мы говорим о другом. Почему РФ продолжает войну тогда, когда для неё самой её продолжение уже потеряло смысл?

Потому что нам нужно говорить уже не только о виновнике войны, но и о том, что продолжает её питать. И вот здесь на сцену выходит он самый: источник продолжения войны.

Я рассматриваю борьбу США и Китая как один из ключевых источников продолжения войны в Украине.

У США есть намерение не просто удерживать существующий мировой порядок, а доминировать. Ничего нового для этой планеты, но не отметить это нельзя. Китай долгое время с этим был не согласен и тихо готовился к моменту, когда сможет заявить об этом открыто. Теперь он может.

Китай нашёл слабое место США — экономику. Он не просто добывает редкоземельные металлы. Он последовательно выстраивает промышленность, технологии и собственные цепочки производства и собирается отбирать у США огромный рынок Европы. На секундочку.

Но Европа не киснет за завалинкой. Её нельзя взять и куда-то перенести. Европа субъектна. У неё есть собственная воля и собственные интересы. Поэтому, если вы хотите ею управлять, сначала нужно заставить её принимать нужные вам решения. Этого можно добиться по-разному: купить, убедить или принудить.

Ничего нового для этой планеты. Вспомните, как воспитывали вас. Вспомните, как вы воспитываете своих детей. Это человеческая форма.

И вот здесь появляется РФ как рычаг давления. Европа теперь вынуждена заниматься не только развитием собственной экономики и конкурентоспособности. Она занята безопасностью. Ей приходится направлять огромные средства не туда, куда она направляла бы их в мирное время, а на оборону и поддержку Украины — чтобы российский сапог не пошёл дальше.

В этой конструкции РФ нужна Китаю. Китай поддерживает отношения с РФ и тем самым позволяет ей сохранять ресурс для продолжения войны. Для меня смысл этого понятен: Россия становится инструментом давления на Европу, а через Европу — на систему влияния США.

Точно так же Европа поддерживает Украину, потому что поражение Украины непосредственно меняет положение самой Европы.

Что может заставить Китай отказаться от поддержки РФ? Мой ответ: пока я такого фактора не вижу. Потому что если Китай отказывается от инструмента, который ослабляет позиции его главного соперника, он добровольно облегчает этому сопернику задачу. Зачем ему это делать? Особенно сейчас, когда внутри самого Китая возникло совершенно иное отношение к себе: мы уже не бедная фабрика мира. Мы великая держава.

Тогда следующий вопрос. Почему Китай должен отказаться от экспансии на европейский рынок? Какие у Европы есть козыри? Что она может предъявить Китаю такого, что заставит его отказаться от собственного намерения? Я не смог ничего найти. Может, вы? С удовольствием прочитаю.

Следовательно, РФ Китаю нужна. Значит, он будет продолжать её подпитывать. А значит, намерение, позволяющее войне продолжаться, сохраняется.

Сдохнет ли экономика РФ под натиском Украины и санкций? У нас нет точных данных. Но для моего рассуждения они сейчас даже не нужны. Потому что вопрос не только в способности продолжать войну. Есть ещё намерение продолжать её. И вот оно никуда не исчезает.

РФ в этой конструкции — «крокодил». Для Китая этот крокодил является инструментом воздействия на противника. При этом США тоже не могут просто взять и уничтожить собственное намерение доминировать. США — такой же крокодил. Здесь вообще все крокодилы.

Это планета обезьян и крокодилов. Я сейчас не шучу и не иронизирую. У этой планеты есть даже формула. Но сейчас речь не об этом.

Формула любой холодной войны — сдерживание чужой доминанты собственной доминантой. Почему эта формула вообще существует? Потому что государства состоят из людей. Китай — это люди. США — люди. РФ — люди. А человек устроен так, что пытается доминировать над другим человеком.

Все люди? Нет. Но людей, живущих именно по этой форме, на этой планете достаточно, чтобы эта форма снова и снова воспроизводилась на уровне семей, компаний, государств и цивилизаций.

Я иногда допускаю даже совершенно дикую мысль: может быть, наша планета — это какое-то сборище воров, убийц и насильников, некая галактическая тюрьма. У меня иногда просто нет другого объяснения той дичи, которую мы здесь наблюдаем.

Но я отвлёкся. Моя мысль значительно проще. Ни у Китая, ни у США, ни у РФ, как и у любого другого государства, действующего по этой форме, нет главного признака того, что я назвал бы разумностью: предоставления другому права на самоопределение. Не «ты имеешь право выбирать, пока выбираешь правильно», а просто права другого на собственную волю. На этой планете это почти не работает.

Отсюда вывод. Намерение Китая продолжать экспансию в Европу является одновременно способом противодействия опасному для него сопернику — США. США, в свою очередь, не откажутся от своего намерения.

Если бы не Украина, давление на Европу со стороны РФ могло бы принимать другую форму. Была бы другая игра, другие обстоятельства, другие инструменты. Но суть игры осталась бы той же: подавление, принуждение, доминирование.

Итак, главный вывод: мы не можем рассчитывать, что на этой планете война когда-нибудь закончится. Кто-нибудь помнит из истории период, когда её не было?

И вот при таких обстоятельствах — когда вы уже точно знаете, что война является частью среды этой планеты, что она может возникнуть в любой момент: вот вы жили, жили, жили — и вдруг бабах; когда с вами вообще может произойти всё что угодно, чего вы не контролируете, — какой в таком случае должна быть ваша стратегия?

Часть 2. Стратегия поведения внутри войны

Если мы смогли понять, что война — это среда, а не «тётка с косой», которая однажды пришла, а потом обязательно уйдёт, какой у нас вообще может быть выход из проблемы под названием война?

Я предлагаю сначала включить логику, а потом искать доказательства. Я их предъявлю.

Сама по себе война — физическое событие. Когда война касалась вьетнамцев, сирийцев или албанцев, для большинства из нас она была похожа на происходящее в компьютерной игре в какие-нибудь «Танчики». Стреляют. Взрывается. Горит. Кто-то погибает. Но всё это находится по ту сторону экрана.

Вспомните войну в Чечне, в Грузии. Да, она имела оттенок печали, но по большому счёту это совсем не то же самое, что оказаться рядом с прилётом или когда у человека забирают на фронт отца, сына или брата. Здесь война внезапно приобретает совершенно другое качество.

Что изменилось? Танк остался танком. Взрыв — взрывом. Смерть — смертью. Изменилась реакция человека.

В реальной войне реакция создаёт боль и страдание. В игровой войне такой реакции нет. Следовательно, пока только логически, без доказательств, можно предположить: если изменить эту реакцию, изменится и то, как война действует на человека. Не исчезнут ракеты, солдаты и физическая опасность. Война не перестанет существовать физически. Но, возможно, она перестанет круглосуточно существовать внутри человека.

Да, я понимаю, как это сейчас может выглядеть. В это трудно поверить. Представьте, что эти строки читает мать, сын которой сейчас находится в окопе. Или жена, муж которой воюет. Или дочь, отец которой на фронте. Или человек, рядом с домом которого сегодня был прилёт. И ему говорят: можно изменить реакцию на войну. Пахнет бредом.

Поэтому пока ничего не доказываем. Мы остаёмся на уровне логики. Если реальность прямо сейчас изменить невозможно, может быть, есть смысл разобраться с тем, что происходит между этой реальностью и человеком?

Теперь покажу, что я имею в виду на практике.

Сегодня я разговаривал с одним человеком. Он уже довольно давно применяет специальные методы — не путать с психологией. И сегодня говорит мне:

— С удивлением обнаружил, что вчера, оказывается, тревога длилась шестнадцать часов подряд.

Я не стал спорить, что был небольшой перерыв. Тревога действительно продолжалась практически весь день и значительную часть ночи. Понимаете? Он жил вне тревоги. Но физически находился в Киеве. Как такое возможно?

— Может, ты спал? — спросил я.

— Ну да. Но я мог не слышать постоянных взрывов? Я хорошо их помню. И ночью, кстати, перестал слышать взрывы. Один раз проснулся, а утром жена сказала, что ничего не было.

— Может, приснилось? Такое бывает.

— Ага, приснилось, — лукаво улыбнулся он. — Утром жена сказала, что это я пукнул.

Я засмеялся. Но сама история шуткой не была. Он не пьёт, не курит, не игроман. Работает.

И вот теперь вернёмся к тому, что я обещал доказать. Война никуда не исчезла. Этот человек находится в Киеве, вокруг него продолжается война, звучат тревоги и взрывы. Изменилась не война. Исчезла его прежняя реакция на неё.

Вот вам и доказательство того, что я только что предположил логически: человек может физически находиться внутри войны, но не находиться внутри той реакции, которая превращает войну в постоянное страдание.

И это не единственный случай. Я рассказал именно о нём просто потому, что этот разговор состоялся вчера. То, чем я занимаюсь много лет, как раз и состоит в том, чтобы восстанавливать состояние человека до того уровня, когда он перестаёт быть собственной реакцией. Реакция может возникать, но человек уже не становится ею.

Теперь возникает следующий вопрос: как такое вообще возможно?

Часть 3. Почему мы реагируем на войну

Как это можно объяснить? Суть ответа кроется в одном феномене.

Коротко.

У каждого человека есть подсознание. Подсознанием я называю область, в которой хранятся записи инцидентов, произошедших с человеком, но не принятых им в момент их происшествия.

«Принять» — сложное понятие. Его проще понять через непринятие. Непринятие выражается примерно так: «Я не хочу, чтобы это было». Дождь. Болезнь. Смерть. Война. Что угодно.

Возникает протест против существующего события. И этот протест — не просто мысль. Это специфическая форма умственного напряжения, при которой аналитическое сознание в определённой степени перестаёт находиться в настоящем времени. Именно в этот момент создаётся запись события.

Поскольку человек не осознаёт сам процесс её создания, впоследствии эта запись оказывается вне непосредственного доступа аналитического сознания. Грубо говоря, будто без вас на компьютере сохранили файл и запрятали его куда-то внутрь системы. Сам файл есть. Он работает. А вы даже не знаете, где он находится.

В дальнейшем сознание может попасть в такую запись и начать воспринимать настоящее через неё. Это похоже на то, как вы слишком глубоко вошли в сюжет фильма — например, «Титаника» — и на какое-то время забыли себя. Только фильм закончился, а запись осталась. И когда в настоящем появляется подходящий триггер, человек начинает воспринимать происходящее через призму записанного инцидента.

Чтобы сразу стала ясна одна важная деталь. Способный человек, успешный человек — это, среди прочего, человек, сознание которого способно видеть физическую реальность не через стекло, на котором отображается прошлый инцидент.

Простой пример. Предположим, отец в детстве бил мальчика шлангом за провинность. Прошли десятилетия. Теперь человек приезжает с женой смотреть дом, который они собираются купить, и вдруг видит лежащий во дворе шланг.

Шланг существует здесь и сейчас. Но одновременно он способен включить старую запись. Человек не видит эту запись. Он не думает: «Ага. Это тот самый шланг из детства». Он просто вдруг чувствует себя хуже. Настроение падает. Дом начинает ему не нравиться. И в конце концов он отказывается его покупать. Почему? Он сам может этого не знать. Его жена — тем более.

Эту запись инцидента, которая хранится вне непосредственного доступа аналитического сознания, я называю вирусом сознания. Причём этот механизм проявляется не просто как нечто постороннее. Он звучит как «я». Я болен. Мне холодно. Меня обидели. Меня вызвали. Я боюсь. В фильме «Револьвер» его называли Голд.

Итак, если у человека есть реакция на шланг, уже понятно, почему он не хочет задерживаться возле этого дома. Есть запись. Есть шланг. Шланг включает запись. Возникает реакция.

Но теперь возникает значительно более интересный вопрос. А если у человека есть реакция на войну? Он же не воевал.

Более того, война ещё даже не началась, а человек уже находится в сильнейшем страхе её ожидания. Это происходило с огромным количеством людей ещё до первых выстрелов.

И вот здесь возникает вопрос, от которого уже не так просто отделаться: если человек ещё не пережил войну, а война уже способна его включить — что именно она в нём включила? Откуда там запись, если события в его жизни ещё не было?

У меня за плечами более двадцати лет практической работы с человеком. И практически каждый третий сеанс в определённый момент приводит к одному и тому же феномену: человек вспоминает события, которых, как он точно знает, в его нынешней жизни не было.

Не получает их от меня и не пытается специально что-нибудь придумать. Он их вспоминает. И главное — переживает. Не рассказывает как историю, которую где-то прочитал. У него возникают эмоции, ощущения, слёзы, страх, иногда физические реакции. Для него в этот момент это не рассказ о чужом событии. Это переживание.

Я наблюдал это не один раз и не десять. За двадцать лет моей практики речь идёт о сотнях случаев.

Но есть ещё одна деталь, без которой всё это действительно можно было бы списать просто на фантазию человека. Между событием, которого, как человек знает, в этой жизни с ним не происходило, но которое он переживает во время сеанса, и событиями его нынешней жизни, доставляющими ему проблему, прослеживается связь. Между ними обнаруживается подобие.

Например, сегодня женщину сильно включает крик мужа. Мы работаем именно с этой реакцией. И в процессе она выходит на событие, которого в её нынешней жизни не было: концлагерь, немец кричит на неё. Она рассказывает об этом со слезами и непосредственно переживает происходящее.

Посмотрите, что получается. Мы начали не с концлагеря. Мы начали с совершенно конкретной проблемы сегодняшней жизни: на неё кричит муж — её включает. А затем обнаруживается другое событие, которого в этой жизни не было, но в котором присутствует то же самое или очень похожее обстоятельство: крик, угроза, реакция.

И таких случаев за двадцать лет моей практики — сотни. Для меня это не умозрительная конструкция. Это то, что я непосредственно наблюдаю в работе.

И теперь вернёмся к войне.

Тело человека не начинается с него. Оно возникло из тел отца и матери. Тела отца и матери — из тел их родителей. Те — из следующих. И так дальше по родовой линии.

И тогда вопрос приобретает совсем другой вид. Если человек способен обнаруживать в себе и непосредственно переживать то, чего в его собственной жизни не происходило, откуда эта информация там взялась?

Я могу посмотреть хотя бы на собственную семью. Одна моя бабушка в 1941 году жила в Брянске, оккупированном немцами. Вторая была санитаркой на войне. Один дед погиб в Берлине, второй вернулся с войны без ноги. И когда сегодня при всём, что связано с войной, моё тело начинает трясти, для меня понятно, где искать источник этой реакции.

При этом я могу разговаривать с человеком моего возраста, у которого такой реакции нет. Спрашиваю о семье — и выясняется, например, что его родители и предки жили в Австралии и через эту войну не проходили. Это ещё не доказывает сам механизм передачи, но показывает ту связь, которую я наблюдаю и которую предлагаю здесь рассмотреть.

Человек может никогда не быть на войне. Но война могла быть в истории тел, из которых возникло его тело. И тогда информация о приближающейся войне не создаёт реакцию с нуля. Она включает то, что уже было там до неё.

Как это выглядит технически?

Метод направленного осознания.

Я объясню, чтобы вы не просто верили мне и чтобы всё сказанное выше не оставалось слишком абстрактным.

Обладая определённой методикой, можно помочь человеку обнаружить тот старый инцидент, запись которого сохранилась в подсознании, но к которой сам человек доступа не имеет. Если человек способен опознать этот инцидент (осознать будет точнее) и в деталях его рассмотреть, то источник реакции либо ослабевает, либо вообще перестаёт действовать (проецировать на «экран», то есть, на сознание). 

Как вы уже поняли, это касается не только войны. Предательство, болезнь, потеря близкого, банкротство, крах отношений, потеря близкого — любое событие может включить старую запись и вызвать реакцию, источник которой находится совсем не там, где человек его ищет.

Представьте кинокамеру, из которой изображение идёт на экран. Экран — это ваше сознание. А внутри камеры находится плёнка — тот самый записанный инцидент. Пока плёнка заряжена, изображение снова и снова появляется на экране вместе с болью и страданием, записанными в ней.

Если с помощью определённой методики заряд этой записи ослабить, на «экране» становится меньше боли и страдания. А если содержание записи удаётся полностью осознать, источник реакции может исчезнуть. Тогда война или иное событие, которую вы видите перед собой, остаётся фактом физической реальности, но перестаёт автоматически вызывать ту реакцию, которая раньше вами управляла. В этом смысле “война” становится для вас статистикой, а не источником страдания.

И вот теперь мы подошли к тому месту, ради которого я вообще начал этот разговор. Война может находиться снаружи. А война, которой человек страдает каждую минуту, находится уже внутри. И это две разные войны.

Часть 4. Что делать?

Теперь, когда некоторые вещи прояснились, возможно, вам покажется разумным посмотреть на техники, которые применяет группа ТСС. Вот ссылка на неё. Там же есть демонстрации работы.

Рассказывать здесь всё в деталях вряд ли имеет смысл. По буквам человек всё равно не поймёт, что происходит на практике. Но если показать формулу, то есть одно слово, которое довольно точно объясняет суть работы.

Система.

Грубо говоря, вам не предлагается программа или серия сеансов, после которых вас обещают «избавить» от чего-то. Вам предлагается обучающая система. Её смысл в том, чтобы вы научились нивелировать реакции, которые могут возникать у вас от чего угодно: предательства, сообщения о болезни, потери близкого, банкротства, войны.

По формату это выглядит как работа нон-стоп 24/7 в виде коротких отметок, каждая из которых занимает от 5 до 20 секунд. То есть отдельного времени на это практически не требуется. Плюс работа с тренером ТСС по поиску вашего персонального источника. Потому что управлять им вы сможете только после того, как обнаружите его.

Об этом написано в статье «Прицел сбился». Очень рекомендую. Текст большой, но там я объясняю принципиально другой формат работы с человеком взамен умирающей современной психологии, а так же то положение, в котором оказались профессиональные психологи. Хотя, если посмотреть шире, в этом положении оказались далеко не только психологи.

Дальше — один раз в неделю общая групповая работа и ежедневная домашняя работа.

То есть вы уже видите: это не формат «пришёл, послушал лекцию и надеюсь, что после этого во мне что-нибудь изменится». Нет. Это система. Я выше именно поэтому несколько раз употребил это слово.

Либо вы каждый день работаете и постепенно учитесь управлять тем «зверем», который находится внутри вас и который я называю вирусом сознания, либо в определённых обстоятельствах он будет захватывать управление вами. И тогда вы снова окажетесь там, где находитесь сегодня.

Причём война здесь только яркий пример. То же самое происходит в отношениях с мужем или женой, с детьми, в бизнесе, при потере денег, болезни, конфликте — везде, где возникает реакция, которая начинает управлять вами.

Поэтому моё предложение значительно проще, чем может показаться после всего написанного выше: рассмотреть возможность войти в эту систему, чтобы научиться управлять собой, а так же обучать это делать других.

Но здесь есть одно условие. И оно в первую очередь выгодно вам.

Сначала вы проходите один дистанционный курс. Он бесплатный. Как говорит мой хороший друг: «Мы не берем деньги за вход в кроличью нору». Задача курса не в том, чтобы убедить вас вступить в группу, а наоборот, дать вам возможность проверить всё на себе. Если тема заходит, тогда встречаемся.