Часть 1. То, чего нет у ИИ

Если работа идёт в переписке, психолог-человек и психолог-ИИ находятся почти в одинаковых внешних условиях: оба получают текст и отвечают текстом.

ИИ может знать психологию, замечать противоречия, задавать точные вопросы, находить повторяющиеся конструкции и строго следовать заданному алгоритму. В некоторых из этих задач он способен превосходить человека.

Но у человека есть то, чего нет у ИИ, — восприятие.

Недавно я проверил это на себе, вернее, на своей личности. ИИ получил описание реальной ситуации: моей личности отказали в том, что она считала своим правом. Тот, кто обычно её осознаёт, в какой-то момент потерял эту способность. Когда я уже опознал не-себя и понимание происходящего вернулось, моё сознание всё ещё буквально разрывало от возмущения. Я воспользовался моментом и привлёк ChatGPT (я сейчас пользуюсь им).

Он начал задавать вполне разумные вопросы, проверял логику, предлагал отделить реакцию от решения. Он получал всё больше информации, но реакция продолжала присутствовать в моём теле. Это даже было на руку для чистоты эксперимента.

В какой-то момент разница стала очевидной: ИИ знал о состоянии того, кто с ним общается, получая всю необходимую информацию. Но! Самого состояния того, с кем он общался, он не воспринимал. Поэтому он мог логически продолжать разговор, но не видел того, что мог бы увидеть воспринимающий человек: он не мог знать, куда в этот момент нужно направить внимание «клиента».

Вот об этой способности и идёт речь.

Здесь важно не спутать восприятие с распознаванием информации. Вы показываете ИИ фотографию цветка. Он анализирует изображение и сообщает: это роза. Но это распознавание.

Когда мы говорим о восприятии, слово «объект» оказывается слишком узким. Мы воспринимаем не только физические объекты: человека, лицо, движение, цветок. Восприятию доступно и происходящее в человеке: его мысли, эмоции, ощущения, напряжение, изменение состояния, смена внутренней позиции, в том числе то, что он ещё не выразил словами. Человек способен воспринимать то, что не было ни показано, ни произнесено. Способность опознавать это мы называем третьей сигнальной системой.

Поэтому точнее:

Восприятие — это способность воспроизводить в сознании то, что есть и происходит: объект, человека, его состояние, мысли, эмоции, ощущения и происходящие в нём изменения без немедленной интерпретации воспринимаемого.

Именно этой способности у искусственного интеллекта нет.

Итак, восприятие — это воспроизведение в сознании того, что есть и происходит, без его интерпретации. Поэтому теперь нужно понять, что именно мы называем интерпретацией.

Представьте: человека когда-то обманули. Осталась не просто память о событии. Осталась целая внутренняя конструкция: сама ситуация, мысли, эмоции, ощущения, решения, которые человек тогда принял. Всё это вместе мы называем Сценой.

Проходят годы. Другой человек говорит: «Я перезвоню вечером» — и не перезванивает.

Что произошло в действительности? Пока только одно: человек не перезвонил.

Но включается старая Сцена, и сознание уже добавляет: «Меня обманывают».

Человек видит настоящее изнутри собственной Сцены и добавляет… добавляет к тому, что есть, то, чего в самом факте нет.

Восприятие без интерпретации — это способность увидеть то, что есть, как есть, не добавляя к нему содержание собственной Сцены.

Восприятие позволяет получить то, что есть.

Есть ещё одна вещь, которой нет у ИИ, — эмпатия. Она позволяет почувствовать то, что чувствует другой. Но здесь тоже есть «но». Дело в том, что без некоторых способностей эмпатия может затащить психолога в довольно неприятную ситуацию.

У меня как раз был случай на этот счёт. Когда, обучая одного психолога, я столкнулся с довольно пикантной ситуацией.

Мой подопечный попался, так сказать, на этой самой эмпатии. Его клиент, пересказывая ситуацию, описывал, как он, находясь в номере секретарши своего босса (они были в служебной командировке) и давая ей какое-то поручение, вдруг услышал:

— Что-то я сегодня подустала немного. Вы не против, если мы сегодня не будем работать?

Клиент моего подопечного не сразу понял смысл слов, но вежливо кивнул и уже хотел выйти, как тут же услышал:

— Ну тогда я схожу в душ. Чувствуйте себя как дома.

Лично мне было понятно не то, что испытывала эта женщина, а что клиент моего подопечного уже «подцепил».

Мой подопечный продолжает описывать ситуацию своего клиента:

— Сидит, значит, он в кресле номера, и перед ним вдруг всплывает картинка, как тонкие струи воды падают на обнажённое тело секретарши.

Дальше мой подопечный говорит, что он попросил клиента опустить деликатные подробности. И я, конечно, тут же поинтересовался причиной, пытаясь объяснить, почему он допустил грубую ошибку.

Он на мгновение замер, и я понял: этот рассказ — его история. Он был в той самой Сцене, о которой я выше писал.

— И что не так в том, чтобы слушать это?
— В смысле «и что»? — ответил он уже возмущённо. — Ты хочешь сказать, что сам бы не испытывал подобного?
— Нет, — сказал я.
— Не верю, — ответил он.
— Я знаю. Вот этому я и собираюсь тебя учить. Чтобы ты мог не испытывать это, когда клиент описывает подобное.

— Но как это возможно? — не успокаивался он.
— Пойми, — начал я с другой стороны, — клиент всегда рассказывает не просто те истории, которые могут тебя включить. Он всегда рассказывает их с эмоциями, а эмоции передаются, так сказать, воздушно-капельным путём. Несправедливость, опасность, потеря… Представь, сколько всего тебе придётся выслушивать. И как ты сможешь удерживать своё восприятие?
— Зачем его удерживать? — спросил он, будто ребёнок спрашивает о чём-то неведомом ему ранее.
— Чтобы оно держало внимание клиента на том, что определяешь ты. Но если ты не знаешь, как с этим справляться, ты будешь клиента интерпретировать. Твоя эмпатия на высоком уровне? Да. Как в номере твоего клиента, — я улыбнулся… — А по сути, ты перестал для него быть в этот момент психологом.

Часть 2. Психолог тоже находится в Сцене

Проблема в том, что собственная Сцена есть и у психолога. Клиент что-то говорит, и у психолога она включается точно так же, как у самого клиента. Возникают раздражение, страх, обида, желание доказать, осудить, спасти или понравиться. Психолог продолжает работать и думает, что понимает человека. Но на самом деле он смотрит на клиента из собственной Сцены и интерпретирует его через её содержание.

И вот здесь у меня почти всегда возникает неприятный вопрос: чем в этот момент психолог отличается от своего клиента? Один находится внутри своей Сцены и пришёл за помощью к другому, который в процессе разговора оказался внутри своей.

Возможно, психологу сначала самому нужен психолог? Но это не решает проблему. Он может прийти к специалисту, который точно так же находится внутри собственных Сцен и не умеет замечать их воздействие на своё восприятие.

Получается довольно странная конструкция. Психолога обучили теориям, методам, алгоритмам и протоколам работы с другим человеком, но сам механизм, способный искажать его восприятие этого человека, может оставаться вне его управления.

Меня довольно часто спрашивают: как определить, что я ещё не умею определять свои Сцены? Помню один случай. Но тут он хороший. Попался как-то разумный человек. Говорит:

— Послушай, у меня что-то не получается найти. Но я вроде как тебя понял. Как минимум, ты сам показываешь на себе всё это, а не косишь под гуру. Как мне всё же убедиться, что я ещё в Сцене?

И тут я почти сразу нашёл ему ответ, который ставит на места сразу все неясности. Говорю:

— Тебя когда-то били?
— Да.
— Это было больно или обидно?
— И то и другое, но больше стыдно. Я не мог дать сдачи. Как оцепенел.
— Ты сейчас что чувствуешь?

Он посмотрел куда-то и ответил:

— Стыд.
— А теперь скажи. Если бы тебе похожий случай рассказывал твой клиент… ну вот почти такой. Что бы с тобой было?
— Я бы, наверное, ему посочувствовал.
— Точно. И перестал бы после этого быть для своего подопечного ментором. Был бы сочувствующим. В смысле, что тобой в этот момент управляла бы эмоция, вытекающая из твоей Сцены. Но ты можешь научиться видеть это как картинку на экране ТВ, а не быть этим. В этот момент твоё восприятие остаётся чистым, несмотря на воздействие в настоящем моменте. Почему? Потому что ты не согласен с тем, что стыд твой. Ты знаешь, что стыд — это как ток по проводам: идёт к тебе. Он неприятен. Да. Но ты не это. Вот этому я и учу тех, кто хочет не быть обычным протоколом и сегодня задружбанить с каким-нибудь Грогом или Клаудом, и на пару затусить в поисках клиента.

Получается, преимущество человека перед ИИ может превращаться в недостаток. У человека есть восприятие и эмпатия, которых нет у ИИ, но есть собственные Сцены, способные это восприятие искажать, а эмпатию превращать в слабость, а не преимущество.

Поэтому в заключение этой главы мой вопрос простой: покажите, пожалуйста, школы, в которых психологов учат не столько правильным протоколам, сколько способности сохранять восприятие — способности видеть человека вне своей Сцены.

Часть 3. Сначала школы, потом ассоциация

Знаете, в чём я точно уверен после своих больше чем 20 лет практики? Возможно, даже право профессионально работать с человеческой психикой следовало бы связывать не столько с образованием и освоенными методами, сколько с этой способностью. Общество могло бы требовать подтверждения главной профессиональной способности: умеет ли психолог обнаруживать Сцены, в которые попадает сам, и прекращать их воздействие на своё восприятие ситуаций клиента. Но эта тема уже больше, чем область профессии психолога. Она касается всех, кто связан с психикой: учителей в школах, спортивных тренеров, врачей, юристов, управляющих.

Похоже, наступает время для появления другого типа профессионального сообщества. Но начинаться оно должно не с ассоциации, а с появления таких школ. Такие школы должны доказать своё существование, и вопрос этот непростой, поскольку действующий критерий успешности и психолога, и школы сегодня определяется пока успешным маркетингом, а не осознанностью.

Фундаментом таких школ должны быть не методы и протоколы работы с клиентом. Сначала психолог должен научиться в нужный момент увидеть: «возбуждение есть, но это ещё не я», обнаружить Сцену, в которую его затянул клиент, и сохранить восприятие. И только потом имеет смысл давать ему профессиональные знания, методы и протоколы работы с другим человеком.

Когда появятся школы, способные готовить таких специалистов, появится основание и для профессиональной ассоциации. Членство в ней означало бы не просто наличие диплома и знание определённого метода, а подтверждённую способность психолога обнаруживать собственные Сцены и не позволять им управлять его работой с человеком.

И вот тогда искусственный интеллект действительно окажется на своём месте: на службе у психолога. Он сможет анализировать информацию, хранить историю работы, находить закономерности, контролировать последовательность процесса, помогать соблюдать алгоритмы.

Но управлять этой работой будет человек, сохранивший то, чего нет у ИИ: восприятие.

В противном случае получается довольно странная картина: биологическая разновидность ИИ, вооружённая теориями, методиками и протоколами, пытается работать с живым человеком.

Часть 4. Как психолог перестаёт видеть клиента

Теперь попробуем не верить мне на слово, а посмотреть, как именно психолог теряет восприятие. Представим обычную ситуацию. Клиент рассказывает психологу о конфликте с женой:

— Я пришёл домой поздно. Она спросила, где я был. Я сказал, что задержался на работе. Она ответила: «Конечно. Как всегда». Потом весь вечер со мной практически не разговаривала.

Пока у психолога есть только то, что рассказал клиент. Он пришёл поздно. Жена задала вопрос. Он ответил. Она произнесла определённую фразу и перестала разговаривать. Всё остальное ещё предстоит выяснять. Но допустим, что у самого психолога когда-то были отношения, в которых его постоянно подозревали во лжи. Он оправдывался, доказывал, что говорит правду, злился оттого, что ему не верят. Эти отношения давно закончились. Психолог может вообще о них сейчас не думать.

Клиент продолжает:

— Самое мерзкое, что я действительно был на работе. Но ей ничего невозможно доказать. Если она решила, что я вру, всё. Можешь хоть наизнанку вывернуться.

И вот здесь происходит то, что почти невозможно увидеть со стороны. Психолог вспоминает свою бывшую жену? Нет. Перед ним возникает картинка прошлого? Нет, ибо она в подсознании и поэтому не осознаётся. Он думает: «Это моя история»? Тоже нет. Он просто начинает «понимать» клиента. Именно так это выглядит изнутри.

Механизм начинается вовсе не в кабинете психолога. Он начинается значительно раньше. Психолог, прежде чем стать психологом, прожил жизнь обычного человека. Его унижали, обманывали, отвергали, обвиняли, ему причиняли боль, он чего-то боялся, что-то терял, оказывался беспомощным. В некоторых таких ситуациях возникали сильные эмоции, ощущения, мысли, принимались решения. Инцидент закончился, но образовавшаяся конструкция осталась. То, что удерживает и впоследствии воспроизводит её, я называю вирусом сознания, а саму сохранённую конструкцию — Сценой.

Именно поэтому недостаточно сказать психологу: «Не переносите на клиента собственный опыт». Он вообще не помнит об этом опыте. Но Сцена никуда не делась. Она ждёт не повторения самого события, а чего-то, что способно её включить.

Теперь возвращаемся в кабинет. Клиент говорит: «Самое мерзкое, что я действительно был на работе. Но ей ничего невозможно доказать. Если она решила, что я вру, всё. Можешь хоть наизнанку вывернуться».

Допустим, двадцать лет назад будущий психолог сам стоял перед человеком, которому никак не мог доказать, что говорит правду. Тогда он испытывал бессилие, унижение и злость. Сегодня он этого случая даже не вспоминает. Но слова клиента попадают в существующую Сцену. Вирус сознания её поднимает, и вместе с ней возвращается не обязательно воспоминание. Возвращается то, из чего она состоит: определённое отношение к происходящему, эмоция, ощущение, готовое понимание ситуации.

Вот теперь происходит главное. Психолог не видит перед собой свою старую историю. Он видит клиента. А собственное прошлое не имеет таблички «это твоё прошлое». Оно приходит как настоящее.

И здесь восприятие начинает подменяться интерпретацией. Фраза жены клиента «Конечно. Как всегда» уже не просто фраза. Психолог начинает видеть за ней недоверие, обвинение, контроль. Возможно, всё это действительно там есть. Но теперь он уже не может знать этого наверняка, потому что часть того, что он «видит», пришла не от клиента и не от его жены. Она пришла из собственной Сцены психолога.

Теперь психолог задаёт вполне профессиональный вопрос:

— И часто она заставляет вас оправдываться?

Обратите внимание: вопрос хороший. Он может быть задан в рамках вполне нормальной психологической работы. Но внутри него уже содержится то, чего клиент ещё не сообщил: она заставляет его оправдываться. Психолог этого не заметил. Клиент тоже может не заметить. Более того, вопрос способен направить его внимание именно туда, куда уже смотрит психолог.

— Постоянно, — отвечает клиент. — Я уже устал.

И вот теперь психолог получает подтверждение собственной интерпретации. Через несколько минут перед ним может находиться уже практически законченная конструкция: жена не доверяет мужу, контролирует его, заставляет оправдываться, а клиент годами живёт под этим давлением. Возможно, всё именно так и есть. А возможно, нет. Проблема не в том, что психолог обязательно ошибся. Проблема в другом: он потерял возможность это установить, потому что перестал отличать воспринимаемое от добавленного собственной Сценой.

Вот почему Сцену недостаточно понимать теоретически. Психологу нужно уметь обнаруживать её в момент включения. Иначе он может прекрасно знать психологию, соблюдать протокол и быть совершенно искренне убеждённым, что понимает клиента, в то время как вирус сознания уже незаметно добавляет к воспринимаемому содержание его собственной истории. Помните картинку: тонкие струйки воды падают на женское обнажённое тело?

Именно поэтому недостаточно сказать психологу: «Будьте объективны», «Не переносите на клиента свой опыт» или «Следите за контрпереносом». Чтобы выполнить подобное требование, сначала нужно обнаружить сам момент, когда воспринимаемое перестало быть только воспринимаемым и к нему добавилось содержание собственной Сцены.

Вернёмся теперь к началу разговора. У искусственного интеллекта нет человеческого восприятия. Это его ограничение. У психолога оно есть, и это огромное преимущество. Но у психолога есть ещё и собственная история, эмоции, ощущения и Сцены. Если он не способен обнаруживать момент, когда они входят в работу, преимущество начинает работать против него.

И самое неприятное состоит в том, что в этот момент психолог не обязательно чувствует себя растерянным, эмоциональным или непрофессиональным. Он может быть спокоен, задавать грамотные вопросы и строго соблюдать методику. Он просто уже смотрит не только на клиента.

Помните моего знакомого? Какое-то чудо, что он почувствовал: здесь что-то не так и Сцена для него не просто термин. Но сколько таких психологов? И знают ли они хотя бы, как выглядит их персональная Сцена?

Ведь именно она постепенно уводит психолога от клиента. Он всё меньше воспринимает человека и всё больше взаимодействует с тем, что создаёт из него собственная Сцена. Клиент, в свою очередь, приходит со своей. В какой-то момент взаимодействуют уже не столько два человека, сколько две Сцены. Отсюда может появляться и усталость друг от друга, и ощущение, что работа никуда не движется, и в конце концов клиент уходит.

И вот картина нашего времени: два человека, две Сцены, два механизма. И оба теперь ещё вооружены ИИ.