Как отличить Шарикова от проф. Преображенского, если они выглядят одинаково
Я постоянно топлю за одну мысль. Вы наверное заметили это. Суть в том, что на этой планете есть существа, которые похожи на людей только телом.
Иными словами, есть люди — у них есть сознание, даже если оно не осознается самим этим сознанием (непробужденные). И есть существа в человеческом теле — у них нет сознания, а вместо него некий его осколок — набор фрагментов инцидентов, в которых это сознание участвовало.
Внешне этих людей определить невозможно по той причине, что нормальные люди не пробуждены, то есть их поведение тоже основано на вирусе сознания — фрагменте инцидента. В этом нюанс: и в том, и в другом случае телом управляет фрагмент инцидента.
Но вирус сознания — это атрибут духовной жизни, а вот осколок сознания — атрибут духовной смерти.
Каков признак нелюдя?
Недоговороспособность, при чём без каких-либо угрызений совести (это важная ремарка!).
Человек может нарушить договор. Это нормально. Вирус сознания (по сути, эго) переводит внимание этого человека, делая новый объект большей важностью, и вынуждает человека перестать выполнять обязанности.
У нелюдя же по-другому. Он, как сторона договора, и не собирался исполнять его! Но подписывался под ним, поскольку выучил «духовный язык» человека — соглашения. По сути, скопировал действие. Чтобы получить что-то: деньги, власть, что-то еще.
Особенностью ментала нелюдя является одна черта: отсутствие в теле источника (сознания). Таким образом, нелюдь не создает волевое соглашение, а имитирует его, как если бы вам пообещал робот или искусственный интеллект. Сказать сказал, подписать подписал, но намерения исполнять договор нет, ибо там нет того, у кого есть намерение (воля). Там один сплошной фрагмент инцидента, который, по сути, имитирует волю, а не производит её.
Но как обычный человек может такое заметить? Обычный человек неосознан, что по форме есть то же самое, что не иметь сознания, как в случае с нелюдем. Вот они и уравниваются до такой степени, что не способны опознать друг друга.
Но всё же есть способ! Это — наличие вины, когда человек нарушил соглашение. Те самые угрызения совести. Совесть — это как раз и есть сознание, даже если оно спит.
Нелюдь нарушит соглашение и будет спокойным и рассудительным. Он не чувствует вину за этот проступок. Он поднимет бровь и в спокойном состоянии найдет холодный ответ. И не придерешься потом!
Человек же будет чувствовать вину. Постарается как-то загладить свой проступок. Часто наобещает впрок того, что сделать не в состоянии — лишь бы как-то уйти от весьма неприятного чувства вины. И, конечно, часто бывает так, что такой человек сам себя загоянет в угол: пообещал, не сделал, опять пообещал, но уже больше (чтобы загладить вину), опять не сделал, и т.д. Так и до нервного срыва недалеко. Но всё же — это человек, а не нелюдь.
Что вам теперь делать с этим знанием?
Если вы — человек, то вам будет разумно иметь дело с другими человеками, а не с нелюдями. И вы теперь знаете, как их отличить: по наличию чувства вины при неисполнении соглашения. А если в вашем кругу выявился нелюдь — ничего страшного, вы просто будете знать, что это — Шариков, и вести себя с ним будете соответственно. Не всегда ведь можно сбежать. Вдруг такой нелюдь — ваша свекровь или теща? А бывает, что нелюдь — это муж или жена.
Но когда вы знаете, что перед вами Шариков, а не проф. Преображенский — то и проблем нет. Проблемы возникают тогда, когда вы видите Шарикова, но думаете — что это профессор. Ну, или хотя бы Борменталь. Понимаете?
Если знать, что мухомор — это опасный гриб, так его и не станешь есть. А если не знать? О, красный гриб, большой какой, и красивый! Наверное, вкусный! Ням-ням.
Помните, как всё закончилось?
«Шторы скрыли густую пречистенскую ночь с ее одинокою звездою. Высшее существо, важный песий благотворитель сидел в кресле, а пес Шарик, привалившись, лежал на ковре у кожаного дивана. От мартовского тумана пес по утрам страдал головными болями, которые мучили его кольцом по головному шву. Но от тепла к вечеру они проходили. И сейчас легчало, легчало, и мысли в голове пса текли складные и теплые.
“Так свезло мне, так свезло. — думал он, задрёмывая, — просто неописуемо свезло. Утвердился я в этой квартире. Окончательно уверен я, что в моем происхождении нечисто. Тут не без водолаза. Потаскуха была моя бабушка, царство ей небесное, старушке. Утвердился. Правда, голову всю исполосовали зачем-то, но это заживет до свадьбы. Нам на это нечего смотреть”.
Профессор спокойно работает, в доме порядок. Каждый занимался своими делом. Профессор — человечьим, а нелюдь Шарик — собачьим. И всё хорошо, и никакой путаницы.

